Тон всадника был на удивление спокоен, словно он только что поведал не о потенциальной засаде, а о чём-то донельзя обыденном. Хотя кто их тут знает, может, разбойники на дорогах в здешних местах — самое обычное и популярное в народе дело. Кроме того, Лену слегка удивило, что слова Оррина как-то не очень вязались с обращением к бесправной рабыне. Может, она ему уже нравится и воин таким образом проявляет заботу? Или он просто беспокоится о недавно обретённом имуществе? В смысле, о рабыне.
То ли затаившиеся в засаде враги услышали слова всадника, то ли просто пришло им время показать себя во всей красе, но на дорогу шагах в десяти от путников выбрались трое.
Любой, взглянув на загородивших дорогу мужчин, сразу понял бы, что разбойниками здесь и не пахнет. Добротно одеты, кольчуги не выглядели старыми и драными, плащи на плечах все были одного цвета, да и оружием этой троице служили тяжёлые мечи, а не более свойственные обычным душегубам дубины и топоры.
Оррин оглянулся и присвистнул. Леночка последовала его примеру — по части оглядывания — и увидела, что дорога назад отрезана. Опять трое, в таких же плащах и кольчугах. Только у двоих в руках длинные, в рост человека, луки. И стрелы уже наложены на тетивы — выстрелить смогут в мгновение ока, а промахнуться с такой дистанции… ну, Лена бы не промахнулась, пусть её никогда и не учили пускать стрелы на скорость.
Впереди послышалось конское ржание. Из-за деревьев появился всадник на красивой гнедой лошади. Сбруя блестела от набитых серебряных пластин, да и сам всадник производил впечатление человека весьма обеспеченного. И очень знакомого, к тому же.
— Кэрл Тристан, — усмехнулся Оррин. — Какая встреча.
Бородатый коротышка криво усмехнулся и сплюнул, едва не попав на сапог одному из стоящих рядом воинов.
— Это для деревенского отребья я кэрл Тристан, всадник. А для тебя я тэн Воган…
Оррин вдруг многозначительно хмыкнул. Причину этого Лена не поняла, зато, по всей видимости, более чем хорошо понял бородатый, и его круглое лицо начало стремительно заливаться краской[43].
— И если ты действительно всадник Фаррел Оррин, чему пока свидетелем является только твой язык, то ты должен был бы знать меня в лицо. Потому, что все, бывавшие при дворе Его Величества, знают тэна Вогана Мак Ибера…
— Только не все сумели его там разглядеть, — пробормотал Оррин так, что расслышала только с трудом сдержавшая хихиканье Лена, а затем добавил в полный голос: — Что ж, тэн Воган Мак Ибер, теперь я знаю тебя. Насколько я понимаю, спрашивать, почему благородный тэн сидит в паршивой харчевне и скрывает своё истинное имя, не стоит. Стоит спросить иное — а что тебе нужно от меня, тэн Воган? Если ты хотел задать вопрос или сделать предложение, тебе никто не мешал поговорить со мной там, в деревне. Если я где-то перешёл тебе дорогу, и ты желаешь увидеть цвет моей крови — для этого тоже не нужно таиться в лесу, что более приличествовало бы какому-нибудь сброду.
— Ты складно говоришь, называющий себя Фаррелом Оррином, — скривился Воган, прекрасно понимающий, что над ним в настоящее время вполне открыто издеваются. — Ты появился в селе, где я занимался делом, знать о котором тебе не положено. Ты оскорбил меня и нанёс мне ущерб. Ты унизил меня в присутствии этих сервов…
— Вообще говоря, я унизил всего лишь какого-то кэрла Тристана, — уточнил Оррин, насмешливо улыбаясь. — Не понимаю, какое отношение это имеет к благородному тэну из славного рода Мак Иберов.
— …ты присвоил себе эту девку, хотя право вершить суд и назначать кару в этих землях принадлежит не тебе, — закончил фразу Воган, демонстративно проигнорировав реплику оппонента.
— Так тебе нужна девка! — рассмеялся Оррин. — Право же, благородный тэн, рабыня не повод для ссоры. Если хочешь, можешь забрать её… за пару марок серебром. Клянусь Эпоной, это справедливая цена. Я потратил марку на её одежду. Забирай, и разойдёмся миром.
Лена вспыхнула от возмущения, разом утратив все добрые чувства к недавно обретённому хозяину, если таковые и были. Основой этого возмущения, как ни странно, была не готовность так легко её продать, а названная при этом сумма, всего лишь вдвое превышавшая цену поношенных тряпок.
— Мне плевать на эту девку, — тэн, в подтверждение этих слов, таки плюнул в сторону возка. — Меня куда больше интересуешь ты, называющий себя всадником. Что-то мне подсказывает, что Его Величеству будет интересно узнать, что делает в его землях орочий прихвостень. Или ты думал, что тебя не узнают? Один из моих людей, ходивший с эльфами на штурм Каэр Тора, видел тебя на стенах рядом с этими мерзкими тварями. А девкой твоей мои парни попользуются… если захотят. Уж больно костлява.
Оррин посерьезнел, медленно извлёк из ножен длинный меч и повертел его в руках, словно раздумывая, бросить ли оружие в дорожную пыль или торжественно вручить тэну.
