— Ты не открыла переход, ты вернулась по нему, с ключом. Любая система, способная открыть тонкий путь, посылает в сопредельный мир свой образ. Так называемая «тень». Попутно отвечаю на твой вопрос — в твоём мире мэллорнов нет, им там не выжить, слишком слаба природная магия. Зато их «теней» — более чем достаточно, и эти «тени» тоже влияют на природу Земли, только очень медленно, в десятки раз медленнее, чем это делал бы, так сказать, оригинал.
Он на мгновение замолчал, глотнул воды из фляги, после чего продолжил:
— Так вот, ты прикоснулась ключом к «тени» и тебе
— То есть, если найти местную тень Стоунхенджа…
Фаррел внимательно посмотрел на девушку.
— Соображаешь. Да, если найти и использовать ключ, взятый с Земли — вернёшься на Землю. Правда, в Англию, где тебе придётся объяснять, как ты туда попала без документов, денег и в вышедшем из моды уже с пару тысяч лет наряде. К тому же где взять ключ? С тех пор, как был использован Стоунхендж, прошло немногим менее двух тысячелетий у нас и где-то шесть с половиной веков по местному времени. Если друиды, открывающие проход, знали о назначении ключей… хотя они многое знали, надо отдать им должное — то где сейчас эти ключи искать? С учётом того, что неизвестно, как они вообще выглядели.
— Так как же мне вернуться? — девушка почувствовала, как на глазах набухают слёзы. — Я что, так навсегда и останусь в этой глуши?
— Если хочешь, свожу тебя к местному королю, — ухмыльнулся Фаррел. — В его замке есть горячий водопровод. Правда, вода подается по свинцовым трубам, и пить её я бы не рекомендовал, но всё ж таки цивилизация. У него в донжоне замка есть и лифт, представляешь? С ручным приводом — но там ворот крутит специально обученный персонал, так что можно покататься.
Лена представила себе долгие годы без привычных удобств, без компьютеров и нормального транспорта, без медицины, в конце концов — небось, местные лекари пользуют пациентов исключительно травами и наговорами — и разрыдалась. Фаррел недоумённо посмотрел на девушку, словно не понимая, как жизнь на свежем воздухе и употребление экологически чистых продуктов могут казаться хуже, чем существование в загаженных городах. Затем свесился с лошади, дотянулся до девушки и погладил её по голове.
— Да не плачь. Вернуться — не проблема.
Его лицо стало серьёзным и несколько мрачным.
— Проблема в том, безопасно ли тебе возвращаться.
Я стоял в лесу. Можно было бы сказать — в таком же лесу, как тот, где мы только что находились вместе с Денисом. Но вокруг царила всё та же ночь, поэтому разглядеть что-либо не представлялось возможным. Только дерево было уже не тем дубом, который Денис назвал тенью мэллорна. Дуб был не из маленьких, но дерево, у корней которого я сейчас стоял, вымахало до размеров настоящего исполина. Какое там руками обхватить, тут таких как я троих надо — и то вряд ли получится соединить пальцы.
Лес был тих. Мне не раз доводилось ночевать в летнем лесу. Может, на мою долю перепало не так уж и много совместных с дядей Фёдором дел, но были среди них и уводившие нас от городского шума в непролазные дебри. Больше всего запомнился один случай… Не знаю, кто в тот раз был заказчиком, я с ним так и не встретился, ни на момент заключения договора, ни потом. Дядя Фёдор сказал, что обо всем договорился — ну и ладно. Аванс, кстати, был более чем неплох.
Лететь пришлось далеко. В Магадан. «Мой друг уехал в Магадан, — пел Высоцкий, — Снимите шляпу. Уехал сам, уехал сам, Не по этапу. Не то чтоб другу не везло, Не чтоб кому-нибудь назло, Не для молвы, что, мол, чудак, А просто так, а просто так». Мы летели туда не просто так, а исключительно ради дела. По словам дяди Фёдора, заказчик, заплатив за одни билеты весьма круглую сумму и щедрой рукой отсыпав нам на дорожные расходы, пожелал найти схрон, упрятанный в глубинах магаданской тайги. Вернее, заказчика интересовал не сам схрон, а то, что было в нём спрятано.
— А что там?
— Хм… — дядя Фёдор поскреб подбородок, как делал всегда, когда его не слишком тянуло откровенничать. Видимо, решив, что держать меня в непонятках не стоит, нехотя ответил: — Собственно, не «что», а «кто».
— Там что, человека держат? — поразился я.
