— Я же стою здесь, пью твой чай. У меня нет оружия. На самом деле мое оружие и рваная одежда исчезли к утру. Я проснулся в большой спальне и обнаружил в ней огромный чан горячей воды, сияющей в солнечных лучах. Первый раз за много месяцев мне удалось вымыться полностью. Однако все удовольствие от купания было отравлено чувством, что он делает мне одолжение, кроме того, меня подгоняло нетерпение, поэтому с мытьем я быстро покончил. На стуле у постели я нашел чистое белье, черные штаны, шелковую зеленую рубаху, куртку и башмаки из светлой кожи, нежной, словно щека младенца, там была даже зеленая лента, чтобы подвязать мокрые после купания волосы. Рядом с одеждой лежали меч, кинжал и широкая перевязь с ножнами для них обоих. Меч был отличный: длинное узкое лезвие из сияющего металла, удобная рукоять из металлических колец, подходящая и для одной, и для двух рук, простой круглый противовес, достаточно тяжелый, чтобы сбалансировать длинное оружие. Гарда была немного выгнута, и весь эфес покрывал тонкий серебряный узор из виноградных листьев и ягод. Кинжал был под стать мечу. Простое, отлично сбалансированное оружие. Я не взял их с собой. Появиться перед Ниелем с оружием означало признать, что я ничего не понимаю. Лучше оставить их, где они лежат. В самом деле, с кем я буду здесь сражаться?
Ниель ответил на мой незаданный вопрос.
— Разумеется, здесь тебе не нужен ни кинжал, ни меч. Но я знаю, что ты упражнялся во всех человеческих искусствах, поэтому я подумал, что тебе будет приятно получить превосходное оружие, — пояснил Ниель, беря с буфета тарелку с хлебом и колбасками. Он сел за столик, стоящий у открытого окна. На этот раз в его голосе при упоминании человечества прозвучала лишь легкая неприязнь. — Ну же, иди сюда, поешь. Потом придет Каспариан, и я покажу тебе крепость. Надеюсь, что ты останешься на некоторое время. Поучишься. Послушаешь. А уж потом решишь, какое будущее избрать для себя… и для меня. Я так долго тебя ждал.
— Я и хочу, чтобы мы раз и навсегда выяснили разницу между нами. Сейчас меня нигде не ждут, но я бы предпочел чтобы мы пришли к решению как можно быстрее.
— Ты хочешь быстрее? — Ниель насадил колбаску на нож и внимательнее рассмотрел, прежде чем откусить. — А когда ты покончишь с безумным мадонеем, ты вернешься к своему хозяину, человеку, и станешь его инструментом для ведения войны? Будешь спасать своего хозяина от последствий его принадлежности к человеческой породе, ха! — Он бросил нож с недоеденной колбаской на блюдо. — Отличное начало! Я же сказал тебе, что мы должны поговорить.
Я взял себе кусочек копченой курицы, три овсяные лепешки, пригоршню земляники и сел за столик напротив него.
— Я отвечу на твои вопросы, когда ты ответишь на мои, — заявил я. Единственной сложностью будет выбрать, какой задавать первым.
— Меня интересуют три взятых в плен молодых Смотрителя, убийство Императора и кое-что о жизни рей-киррахов в Кир-Наваррине и их обманутых ожиданиях. Они боятся спать. Ты ведь знаешь, что они вернулись? — Я приступил к еде, словно ответ меня нисколько не интересовал. Позерство. Мы походили на мальчишек, угрожающих друг другу деревянными саблями. Я только опасался, что у его деревяшки все-таки металлический край, тогда как у меня едва обтесанная палка.
Он поморщился и пробежался пальцами по рукоятке ножа.
— Ладно, ладно. Справедливо. — Хотя я и был занят едой, все равно почувствовал, как он рассматривает меня своими по-юношески яркими глазами. Оказалось, что я все-таки могу дышать и жить под его пристальным взглядом. Он отрезал кусочек от своей колбаски, но есть не стал. — Мне кажется, все свои запасы вежливости я уже давно исчерпал, — заметил он ворчливо. — Когда предстоит столько узнать друг о друге, столько понять, действительно нелепо беседовать о погоде, которая, кстати, сегодня весьма недурна, или о еде, которая, напротив, ничем не примечательна.
— Тут все примечательно, — возразил я, заканчивая свою трапезу. — И в первую очередь мое присутствие здесь. Однако я все-таки хотел бы получить ответ на главный вопрос. Зачем я здесь?
— Я же говорил тебе…
— …что только у меня есть сила, чтобы освободить тебя. Так ты сказал.
— И это правда. — Наверное, его колбаса была набита алмазами, с таким интересом он разглядывал ее. Мы незаметно уходили от вежливого разговора.
