Делая над собой невероятное усилие, я встал на колени и увидел торчащий из груди Ниеля кинжал. Каспариан выпрямился.
— Убить Валдиса? Ни за что… ни за что я не сделал бы этого. — Голос Ниеля звучал совсем тихо, но ясно. — Как ты мог подумать такое? Я отдал все, чтобы сохранить его, свободу, жизнь, всех остальных мадонеев… ведь все мадоней погибли. Я сделал его богом.
Ни разу до этого мига я не видел так ясно огонька безумия в его глазах. Как быстро он перешел от неистового гнева к тихой печали. Честный безумец гораздо опаснее чудовища. А я когда-то собирался освободить его.
Ниель слабо пошевелил рукой.
— Валдис? Где ты, мальчик? Вынь этот предательский клинок. Он причиняет мне боль.
— Я здесь, — ответил я, переваливаясь на бок, я склонился над ним и тронул рукоять ножа. Удар нанесен мастерски. Если вынуть оружие, даже лекарства мадонеев едва ли помогут ему. Безымянный бог обречен.
Я положил руку на рукоять кинжала и посмотрел в его странно молодые глаза, не яростные и не опасные. Обречен. Он понимал, что ждет его после смерти. У него нет имени. Никто ни в одном мире никогда не вспомнит о нем.
— Я хотел научить тебя большему, мой сын. Осталось еще так много неизвестного тебе. — Он протянул руку и коснулся моего лица. — Я любил тебя больше всех остальных существ в мире. Ты будешь помнить меня?
Но я не мог дать ему то, о чем он просил. Даже те, кто жил с ним, забудут. Я тоже забуду.
— Такой, какой я теперь, я не могу ни любить тебя, ни горевать по тебе, забуду тебя, как забыл свои человеческие горести и любовь. — Мой мозг вновь прояснился. Я был таким, каким сделал меня Ниель.
Рука Ниеля вцепилась в рубаху у меня на груди.
— Но ты будешь сильным, свободным. Ты станешь поступать так, как тебе захочется. Заставь предателя Каспариана помочь тебе вспомнить. Уж он-то меня не забудет. Он мадоней, мой воспитанник. Прикажи ему.
Каспариан стоял у меня за спиной, превратившись в одну из колонн. При этих словах он повернулся и пошел прочь. На ходу он отшвырнул к стене нож Александра, выпавший из ослабевшей руки Ниеля, и мимоходом снял с принца парализовавшее его заклятие. Принц сидел на полу, откашливаясь и тряся головой. Женщина бросилась к нему, села рядом и принялась перевязывать рану у него на руке. Мои руки все еще были в его крови.
Я смотрел на них двоих и ничего не ощущал. Никакой боли в голове. Никакой разверстой раны. Никакого сочувствия к принцу, никакой симпатии к женщине, поддерживающей его под локоть. Только разум остался во мне. Один разум. Навсегда. Я развернулся к умирающему мадонею.
— Может быть, я могу предложить кое-что, что будет полезно нам обоим. Я хочу заключить с тобой сделку.
— Нет! — Его слабый протест был едва слышен. Фонтан темной крови выплеснулся из отверстия, проделанного кинжалом. У нас почти не осталось времени. — Я не стану этого делать!
У меня не было чувств, чтобы просить. Только разум.
— Если ты когда-то любил меня, мадоней, люби меня и теперь. Каждый из нас получит то, чего хочет. Я стану таким, каким должен стать. Тебя не забудут.
— Мой добрый славный Валдис, не проси меня… — Но я не отступил, не обращал внимания на его мольбы, и наконец, когда смерть уже громыхала своей косой, он сдался.
— Каспариан, — позвал я. — Пожалуйста, окажи твоему учителю последнюю услугу. — Сначала мне показалось, что старый маг откажется. Но он опустился на колени в пыль рядом с нами, и когда я сказал, что от него требуется, Каспариан был просто потрясен. — Когда дело будет сделано, ты освободишь принца, — добавил я. — Он может забрать женщину и ребенка и уйти.
Каспариан кивнул, положил одну огромную ладонь на лоб Ниеля, другую — мне на голову, и начал творить заклятие, что было позволено в Тиррад-Норе только ему.
Когда все завершилось, мне показалось, что он склонился над умирающим мадонеем и негромко сказал:
— Мой добрый учитель Керован, покойся в мире и знай, что тебя будут помнить и чтить до самого конца моих дней. — Но я не был уверен, что действительно видел и слышал это, потому что я рыдал от такой боли, которой не знал до сих пор. Сила ушла, мозг выворачивался наизнанку, все тело силилось вспомнить, что это значит — быть человеком.
