Прошло совсем немного времени, и силы мои оказались на исходе. Легкие горели, крылья были готовы оторваться от ноющих плеч. При каждом новом шаге в голове вспыхивали алые искры. Все, что нам необходимо, — расстояние. Каждый шаг важен. Еще несколько взмахов крыльев. Еще несколько движений, отдаляющих от тех, кто за спиной. Сначала я различал контуры впавших в панику людей и коней, потом клубы песка закрыли их, и мы покинули поле боя. Хватит. Уже хватит. Еще вдох, и я остановлюсь. Еще один. Последний. Этих последних было немало, прежде чем я действительно обессилел. Тогда я коснулся ногами земли и отпустил ветер на свободу, позволив миру погрузиться в тишину.
— Как он? — Я сидел на кучке горячего песка, уронив руки на колени и спрятав голову между трясущимися ладонями, чтобы солнце не нашло мое и без того уже опаленное лицо. Я сидел в такой позе не меньше двух часов, вынужденный слушать слабые стоны Александра, пока Совари с Малвером возились с его покалеченной ногой. Я не мог им помочь, не мог посмотреть, дать совет, я был не в силах двигаться, мыслить, говорить. Сейчас они вдруг все замолчали, и мне нужно было узнать причину.
— У него два перелома, в одном месте кость вышла наружу. Мы сделали все, что в наших силах, но я не знаю… будь все проклято… будь все проклято… — Кто-то стоял на коленях в песке неподалеку от меня. Это Совари, осознал я, он замолчал, пытаясь совладать с голосом. Ему не сразу удалось ответить мне. — Он без сознания. Это и к лучшему, нам пришлось ставить кость на место, не знаю, как получилось… Нужно сделать какой ни есть лубок, а у нас единственное, что есть, — ножны. Ему пришлось несладко.
Я знал. До меня доносился скрежет кости, когда они ставили ее на место.
— И нам даже нечем перевязать рану. Малвер видел, что такие раны смазывают подогретым маслом… у нас нет ничего, пришлось оставить как есть…
— Вы сделали все возможное. — Я безуспешно пытался облизнуть пересохшие губы. Они походили на древесную кору.
Мне стало легче, когда на меня упала тень от вставшего передо мной большого человека. Он сунул мне в рот что-то теплое, мясистое и сочное.
— Каррок, — пояснил он. — Его нужно сосать. Воды у нас мало, Малвер пошел на поиски. Местность подходящая. Если мы нашли каррок, значит, вода где-то рядом.
— Спасибо тебе. А где мы?
— Точно не знаю. Когда мы двинулись в путь, то шли почти час с приличной скоростью. Значит мы лигах в восьми-девяти от Загада. Но понятия не имею, в какой стороне. Ветер замел наши следы. Здесь почти нет скал, только дюны со всех сторон, — он замялся. — Мы надеялись, что ты знаешь.
Размеры моей благодарности за преподнесенный мне сладкий, дающий силы корешок были сравнимы разве что с уважением, которое я испытывал к Совари. Рука капитана лишь немного дрожала, когда он касался ею человека, устроившего в дерзийской пустыне бурю, которую всегда считали проклятием богов. Звезды небесные, я продержался целый час. Не удивительно, что я и чувствовал себя проклятием богов.
— Мы тут сделали для принца небольшой навес. Ты, конечно же, тоже можешь отдохнуть в тени и рассчитывать на нас во всем.
— Спасибо. Немного погодя. — Я уже не чувствовал себя умирающим, но любые движения были для меня невозможны.
— Могу я сделать для тебя что-нибудь?
— Разве что новые плечи, — прошептал я. — Или одолжить свою кожу. — Мои крылья исчезли сами с последними каплями мелидды, я был счастлив, что мне не пришлось превращаться, но мышцы, управлявшие крыльями, все еще дрожали от боли и напряжения. — Скоро я приду в чувство. — Примерно эдак через годик-другой.
— Я никогда не видел… кольцо из огня… буря… Даже не знаю, как это назвать. — Его голос дрогнул.
— Не все бывшие рабы способны на подобное, да? — Я и сам не понимал, как мне все это удалось. — Но и тем, кто способен, такое дается нелегко.
Он хмыкнул.
— Принц, когда его выдернули из центра сражения, был зол, как загнанный в клетку койот. Себя ты сможешь защитить, но надеюсь, позаботишься и о нас с Малвером.
Мне удалось немного приподнять голову и увидеть длинное тело, распростертое на песке. На него падала тень от некогда белого плаща, растянутого между двумя мечами.
— Я был бы счастлив, если бы услышал, как он проклинает нас. — Пусть ругается, был бы жив.
Совари подавил горестный стон:
— И я. — Капитан отошел взглянуть на Александра, а я провалился в сон.
Меня разбудил ночной холод пустыни. Кто-то прикрыл меня коротким плащом, но его сдуло ветром, и он сбился в кучу, закрывая только шею и одну руку. Я пытался решить, стоит ли он того, чтобы шевелиться и поправлять его, и тут услышал голоса.
— …на лошади, и привезу воду с первыми лучами зари. Можно было бы привезти и бревно, но я понятия не имею, как мы сможем свалить дерево. Если бы этот проклятый топор не потерялся… Разбей паралич всех Хамрашей! — Низкий хрипловатый голос принадлежал Малверу.
— Может быть, Сейонн сумеет срубить дерево и наколоть дощечек для лубка, — предположил Совари. — Может быть, он обойдется и без инструментов.
— Темный бог спасает нас, капитан. — Малвер понизил голос. — Кто он такой?
