Я встал и подождал, пока она подойдет. Я хотел услышать то, что она пыталась сказать мне все эти дни. Кожу покалывало. Кто она такая, если может появляться и исчезать в толпе посреди дворца, узнавать меня в теле сокола, появляться из ниоткуда ночью в пустыне? Ее красота не была совершенной красотой Валлин, не была холодной и неуловимой прелестью моей жены Исанны. Больше всего эта женщина напоминала мне Элинор, ее красота была скорее красотой ее духа, а не тела. Она остановилась в нескольких шагах от меня, оглядела с головы до пят, потом улыбнулась так радостно, что потеплел ночной воздух пустыни.
— Ах, мой милый… — Ее голос ласкал мою душу, словно теплый ветер Эззарии. — Ты как всегда силен и прекрасен. — Еще шаг в мою сторону. Она провела пальцами по клейму на моей щеке. — А это, милый друг, всего лишь единственный след всех пережитых горестей.
Я упал на колени, не в силах вынести всю глубину страдания, заключенную в ее глазах.
— Госпожа, что вы хотите от меня? — Слезы покатились у меня по щекам. Опустошающее, поглощающее, давно забытое страдание… я не понимал, откуда оно пришло.
— Ты должен вспомнить, мой милый. Он тянется к тебе, думая, что ты забыл.
За моей спиной заблеял часту, голос этого шумного животного разрушил очарование ее мягкого голоса, прогнал изумрудное заклятие, которое она наложила на меня. Я вскочил на ноги, выхватывая меч, чтобы защитить ее. Меня едва не ослепил свет факела.
— Вот ты где! — произнес старческий голос. — Я знал, что мы найдем тебя у источника. Что я говорил, мальчик? — Шагах в двадцати от меня стоял старик, он держал за руку мальчика лет двенадцати-тринадцати. Волосы старика были совершенно седы и заплетены в две длинные косы, спускающиеся до пояса. Дерзиец, вне всякого сомнения. Хотя его лицо было покрыто сетью морщин, время не согнуло спину, не лишило рук силы. У старика был длинный слегка горбатый нос, в ушах болтались золотые кольца. Черные глаза сияли в свете факела, но по их движению я понял, что он либо очень плохо видит, либо не видит вообще. У него не было трости, с какой обычно ходят слепые, но он не выпускал руки мальчика.
— Он вовсе не у источника, Гаспар, — негромко возразил мальчик, словно желая, чтобы его слова услышал только старик. — До источника еще шагов пятьсот. — Мальчик был худенький и хрупкий, движения полны жизни и грации. Его длинные светлые волосы не были заплетены в косу, из одежды имелась только набедренная повязка, серебряные браслеты на руках и серебряные серьги в ушах. И мальчик и старик были босы.
Старик возмущенно засопел:
— Мальчишки! И кто только занимается их воспитанием! Я сказал, что из всего Сриф-Анара они выбрали именно Таине-Хет, а Квеб толкует мне о пяти сотнях шагов! — Часту у них за спиной тоже выразил свое неудовольствие.
Моя голова все еще была полна зеленой паутины заклинаний, искр полных любви слов, темных глаз, вместивших все страдания мира. Я едва замечал вновь пришедших.
— Госпожа… — Я повернулся к ней, но она вновь исчезла, я едва не зарыдал от огорчения.
— Мы не хотели прерывать твоей молитвы, господин, — почтительно произнес мальчик. — Но Гаспар очень спешил, он уверен, что твоему раненому другу угрожает опасность.
— Молитвы… нет, — рассеянно ответил я. Скорее приступа сумасшествия. Они ее не видели. Я вздрогнул. — Кто вы и кого ищите?
— Тебя и твоих спутников, — ответил старик. — Один из света и один из тьмы. Мы пришли, чтобы отвести вас в Драфу, где тебя подготовят к последней битве.
Драфа. Неужели боги могли считать это место своим убежищем? Здесь жарче и суше, чем во всей остальной пустыне. Святой город, сказал Гаспар, любимый город богов, которые успели состариться прежде, чем Атос поселился между звезд, богов, которые создали мир из песка, воды и огня.
Сам город, разумеется, тоже был построен из песчаника в те далекие времена, когда вода здесь еще была. Старик сказал, что одно время здесь жило не меньше десяти тысяч человек. Драфа действительно была сердцем Азахстана еще тогда, когда король дерзийцев ютился в шатре из кож, за тысячи лет до того, как дерзийский Император приказал выстроить розовые арки Загада. Здесь цвели лимоны, миндаль, гранат и ореховые деревья, несметные стада бродили по зеленым холмам, за которыми начиналась пустыня.
