Рука кузнеца с толстыми пальцами сжимает железный брус, клеймо, на нем фигурки сокола и льва, изящное изображение, которое стало вдруг синонимом страха и зла. Раскалено докрасна… жарко полыхающее железо приближается… приближается… О силы ночи, оно прожигает… мою плоть, мой мозг, все мое существо. Знак позора, знак порабощения, знак падения…
Стой, не надо… Я должен вспомнить…
— Пришло время превращения, сын мой.
— Я еще не готов, отец. Прошу тебя, разве нельзя подождать еще, потренироваться? Я стану внимательнее. Прошу тебя, отец, я не могу дышать. Я обжигаюсь каждый раз, когда пробую, мне кажется, что я падаю в самое сердце Весукны, где даже камень плавится и горит. Кто сможет это вынести? — Он не слушает меня. Теперь, когда пришло время, отец говорит, что это мое наследие, позор ждет того, кто не примет его. Значит, действуй. Тише, тише… сначала руки… как тебя учили… ты знаешь это так же точно, как знаешь о восходе солнца… потом тело… Жрец сказал, что тебе будет легко, но разве Моприл понимает, что такое легко? — «Жжение прекратится, когда ты превратишься». — Так он всегда говорит. Почему же так жжет? Но сила — это все. Изменяй форму ног, потом голову, самое трудное… Я не стану кричать. Еще немного жжения, и я стану таким, каким был задуман…
Стойте… мне надо понять… я уже прошел испытание? Не могу вспомнить…
Я ждал так долго, моя любовь, чтобы увидеть тебя в венке из осенних листьев и услышать слова вечной любви. Как прекрасна жизнь! Значит, любовь сильнее смерти и страхов? Все годы оков, отчаяния, боли и забвения я не смел думать об этом дне… Солнце ласкает мое лицо, и деревья горят золотом, бросая нам под ноги пестрый ковер…
Погоди… я должен услышать слова… снова ощутить вкус радости и любви… вернись…
