– Мария, меня поражает любовь – сколь велика её сила. Быть может, банально сравнивать её с землетрясением, но, представь, вот эпицентр – любовь Фра Филиппо Липпи и Лукреции Бути, а вот растекающиеся от неё по времени сейсмические волны. Я нашла свидетельства, что интерес к истории их любви вновь ярко проявился в XIX веке. Лукреция и Фра Филиппо смогли вдохновить двух известных живописцев. Один из них – итальянец Габриеле Кастаньола – был настолько одержим их романом, что не менее пяти раз изображал на своих полотнах сцену соблазнения Лукреции монахом-живописцем в монастыре Святой Маргариты. Француз Поль Деларош также посвятил им свою картину. И, возможно, найдётся еще некто, если хорошо поискать.
Обозначились признаки рассвета. Солнце проснулось и потянулось первыми лучами к горным вершинам. Нежно коснулось склонов, а потом разукрасило их алым. Следом прикоснулось к небу, и оно порозовело, потом дошла очередь и до колокольной башни кафедрального собора Прато. Солнечные лучи тянулись к земле, ширились, заполняя пространство, и вскоре они нарядили площадь в мраморно-розовое сияние. Мария и я в восхищении кружились по её центру, желая видеть это чудо со всех сторон. Нам казалось, это сам Фра Филиппо водит кистью по воздуху, расписывая новый земной день.
– Мария, а вы?.. Любили?
– И я любила, – отвечала она, смеясь.
– Мария, а вы?.. Мечтали?
– Много!
– А что-то сбылось, Мария?
– Хотела увидеть своими глазами прошлое Липпи…
Мы опустились на прохладные камни и замерли в благоговении: в это мгновение солнце высветило колокольню Дуомо, и она засияла ярко до боли в глазах. Контур её обрел легкость и прозрачность, было ощущение, что колокольня парит над городом. Я, как Мария, зажмурилась от счастья и отдалась ему всецело: нас нисколько не волновало, какой наступил в Прато век, и какой год.
7 марта: получилось неплохо. Мне нравятся мои работы. Они не столь грандиозны и совершенны, как творения великих Липпи, но я получаю удовольствие от процесса их рождения. Они – то немногое, что будет жить после меня в семье. В тот мартовский день я не предполагала, что жизнь моя не столь длинна, как мне того бы хотелось. Не знаю отчего, но отложилось в памяти: 7 марта у меня получилось неплохо.
Еще то был день мыслей о бренности бытия. Ощущение утраты чего-то большого, значительного, важного сдавливало грудь. Я чувствовала себя беззащитной, словно кто-то разрушил стены, оберегающие меня. Потом это состояние рассеялось, но день запомнился.
Думаю, даже самые обычные люди живут с мыслью оставить после себя память и след, как свидетельство того, что жизнь прожита не зря. Одни при жизни ведут дневники, другие рукодельничают, создавая маленькие фамильные шедевры, третьи возводят дома.
Мне не хватило времени… Я о том сожалею немного, впрочем, таково самое большое сожаление каждого, кто рано уходит.
Мы оставили машину на Рыночной площади. Огляделись. Джузеппе уверенно направился вперед. Нужная нам улица оказалась довольно узкой. На первом же угловом доме, где располагалась ростиччерия[36], виднелось название: улица Святой Маргариты. Прошлое в этот солнечный апрельский день молчало абсолютно. Да, мы видели старые дома, пережившие столетия, но проезжающие автомобили, многочисленные выходцы из Африки, темпераментно обсуждавшие футбольные ставки на вечер, обилие мусора, погоняемого ветром, – всё это никак не увязывалось с событиями многовековой давности.
Мария Липпи с сыном Джузеппе (Maria Lippi con il figlio Giuseppe), 1955 г.
Дважды по мизерному тротуару прошли улицу от начала в конец и обратно. На фасаде дома Филиппино Липпи прочли памятную надпись: II 7 marzo 1944 un’incursione aerea travolse il tabernacolo che qui Filippino Lippi aveva dipinto nel 1498. Ricomposto da minutissimi frammenti si trova ora nella galleria comunale – 1957. Поясню её суть. В годы второй мировой войны, а именно 7 марта 1944 года при воздушной атаке на город Прато взрывом бомбы дом Филиппино Липпи был полностью разрушен. Предохранительный щит, заблаговременно выставленный над ним, не помог. Джузеппе и я видели на фото, что от дома Липпи после бомбардировки остались лишь руины. Его отстроили заново после войны, и внешне он – точная копия дома, купленного Филиппино в 1498 году.
Почти напротив дома стоит скромная церковь Святой Маргариты. Она-то и обозначила для нас место знаменитого женского монастыря (il monastero di Clarisse), в стенах которого Лукреция Бути и Фра Филиппо впервые увидели друг друга.
Потом мы направились на площадь Филиппо Липпи. Она – небольшая, уютная, без каких-либо значимых достопримечательностей, разве что колокольня кафедрального собора города просматривается с неё очень хорошо.
Он-то нам и нужен! Знаменитый кафедральный собор Прато! Мы не первый раз в нём. Снова покупаем входные билеты для осмотра фресок Фра Филиппо Липпи в Главной капелле храма. Билеты украшает танцующая Саломея – Лукреция Бути.
