— Не убью, — сказал Джейкобс, переходя на тон, каким обычно читал лекции. — Это невозможно. При ЭШТ — шоковой терапии, проще говоря, — врачи используют напряжение в сто пятьдесят вольт, провоцируя большой эпилептический припадок. Но этот прибор… — Он сдвинул стержни вместе. — Даже на полной мощности его ток едва сдвинул бы с нуля стрелку вольтметра. Энергия, которую я собираюсь использовать, — энергия, присутствующая в этой комнате, окружающая нас в этот самый момент, — не может быть измерена обычными инструментами. Она, по сути, непознаваема.
«Непознаваема» — отнюдь не то слово, которое мне хотелось бы услышать.
— Пожалуйста, давайте уже начнем, — сказала Астрид. — Я очень устала, и в груди у меня сидит крыса. К тому же горящая.
Джейкобс взглянул на Дженни. Она заколебалась.
— На сеансах все было совсем иначе. Совсем!
— Может, и так, — сказал Джейкобс, — но это все равно возрождение. Вы увидите. Положите руки ей на плечи, Дженни. Приготовьтесь надавить изо всех сил. Ей не будет больно.
Она выполнила его инструкцию.
Джейкобс перешел ко мне.
— Когда я приложу кончики стержней к вискам Астрид, передвинь ползунок. Считай щелчки. Когда услышишь четвертый, остановись и жди новых указаний. Готов? Поехали.
Он приложил наконечники к провалам ее висков, где пульсировали нежные голубые жилки. Голосом воспитанной девочки Астрид сказала: «Я так рада тебя видеть, Джейми». И закрыла глаза.
— Она может повести себя беспокойно, так что будьте готовы ее удержать, — напомнил Джейкобс Дженни. — Давай, Джейми.
Я передвинул ползунок. Щелк… щелк… щелк… щелк.
Ничего.
«Стариковские бредни, — подумал я. – Что бы он там ни делал в прошлом, сейчас он уже ничего не мо…»
— Еще два щелчка, пожалуйста, — отчеканил Джейкобс.
Я так и сделал. Снова ничего. Под весом рук Дженни у себя на плечах Астрид совсем сгорбилась. Дышала она с таким свистом, что больно было слушать.
— Еще один щелчок, — сказал Джейкобс.
— Чарли, я уже почти дошел до ко…
— Ты меня слышишь?! Еще один!
Я сдвинул ползунок. Послышался еще один щелчок, и на этот раз жужжание в дальнем конце комнаты намного усилилось: из «мммм» оно переросло в «МММАУУУ». Никакой видимой вспышки не последовало (по крайней мере, я ее не помню), но на мгновение я все равно ослеп: в недрах моего мозга будто бы взорвалась глубинная бомба. Кажется, Дженни Ноултон вскрикнула. Я смутно увидел, как в инвалидном кресле дернулась Астрид, да так сильно, что отбросила Дженни – далеко не пушинку – и едва не сбила ее с ног. Ножки-палочки Астрид дернулись вперед, расслабились, снова дернулись. Завыла охранная сигнализация.
В комнату вбежал Руди, за ним – Норма.
— Я же тебе сказал выключить эту чертову штуковину! – заорал Джейкобс на Руди.
Астрид вскинула руки вверх. Одна чуть не вмазалась в лицо Дженни, которая вернулась, чтобы снова надавить Астрид на плечи.
— Виноват, мистер Джейкобс…
— Выключи сигнализацию, идиот!
Вырвав у меня пульт, Чарли вернул ползунок в исходное положение. Астрид сдавленно забулькала.
— Пастор Дэнни, она задыхается! – закричала Дженни.
— Ерунда! – бросил Джейкобс. Щеки его порозовели, глаза сияли. Он будто помолодел на двадцать лет. – Норма! Позвони в сторожку! Скажи им, что сигнализация сработала случайно!
— Может, мне…
— Ну же! Бегом! Бегом, чтоб тебя!
Она убежала.
Глаза Астрид открылись, только это были не глаза – одни выпученные белки. Еще раз дернувшись, она начала соскальзывать с кресла, не переставая бить ногами. Она молотила по воздуху руками, словно тонущий пловец. А сигнализация все выла и выла. Ухватив Астрид за бедра, я вернул ее в кресло, пока она не оказалась на полу. Ее брюки потемнели в паху, и в нос мне ударил резкий запах мочи. Посмотрев вверх, я увидел, что в уголке рта Астрид запузырилась пена. Она стекала по подбородку и падала на воротник ее блузки, от чего тот тоже потемнел.
Сигнализация смолкла.
— Слава тебе, Господи, — сказал Джейкобс. Положив руки на ляжки, он наклонился вперед и наблюдал за конвульсиями Астрид с интересом, но без тревоги.
— Нам нужен доктор! – крикнула Дженни. – Мне ее не удержать!
— Вздор, — бросил Джейкобс. На его губах играла полуулыбка (другой у него не получалось). – Вы думали, что будет легко? Господи, ведь это же рак. Подождите минутку, и она…
— В стене есть дверь, — промолвила Астрид.
Из ее голоса исчезла хрипота. Глаза вернулись в нормальное положение… но не вместе, а один за другим. А вернувшись, уставились на Джейкобса.
— Вы эту дверь не увидите. Ее увил плющ. Мертвый плющ. А там, на другой стороне, над разрушенным городом и бумажным небом ждет Она.
Вообще-то в буквальном смысле кровь не может застыть в жилах, но моя, похоже, нарушила это правило. «Что-то случилось, — подумал я. – Что-то случилось, и Мать скоро будет здесь».
— Кто? – спросил Джейкобс, взяв Астрид за руку. Его полуулыбку как ветром сдуло. – Кто ждет?
— Да. – Астрид не спускала глаз с Джейкобса. – Она.
— Кто, Астрид? Кто?
Она помолчала, а потом ее губы растянулись в жуткой ухмылке, обнажившей все зубы.
– Не та, кто нужен вам.
