Закрыв глаза, Аларик послал свои чувства в ночь. Но энергия, которая ему потребовалась, чтобы убрать яд из крови Конлана, истощила его силы. Он не чувствовал ничего, даже малейшего признака Трезубца.
И его потеря была словно зияющая рана в его душе.
Он открыл глаза, чувствуя тяжесть всех взглядов, направленных на него.
— Я должен отдохнуть. Я совсем не чувствую силу Трезубца. Ясно, что Райзен и его воины прячутся от меня, но я должен почувствовать месторасположения Трезубца, когда вернусь в форму после исцелений.
Подумав еще, Аларик, наконец, покачал головой.
— Я не знаю, что и думать про это нападение. Но знайте одно: если Райзен каким-то образом стал союзником немертвых, месть Посейдона будет настолько ужасной, что даже не выразить словами.
Лежа на диване, Денал горько рассмеялся, а потом ударил рукой по своей ноге.
— Вампиры, Райзен. Человек, который показал больше мужества, чем я. Я совсем никуда не годен. Во-первых, мне не удалось защитить моего принца. А потом я позволил нашему жрецу потратить свои силы на то, чтобы вылечить мою бесполезную голову.
Джастис наклонился вперед и шлепнул Денала сбоку по его теперь вылеченной голове.
— Да. Хорошо поработал в своей первой миссии, младшенький.
Денал подскочил с дивана к Джастису, но Аларик уже устал от них обоих. Почти небрежно, он махнул рукой, заставив Денал зависнуть в прыжке, застыть в воздухе.
Джастис присвистнул, а потом отступил от Денала.
— Хороший трюк, старина. Ты можешь меня этому научить?
Взор Аларика засветился изумрудно-зеленым, и он знал, что, наконец, достиг пределов своего самоконтроля.
Бреннан выступил вперед.
— Сила Бога Морей ярко сияет в твоих глазах, как предупреждение, Верховный жрец. Вероятно, мне следует вмешаться и проводить тебя на отдых?
Кристоф ухмыльнулся.
— Да, лови прохладную волну, чувак. Не показывай нам всю «силу Богов».
Отсутствие эмоций у Бреннана в комбинации с неуважением Кристофа вернули немного спокойствия Аларику. Зеленое сияние исчезло из его глаз. Он по очереди посмотрел на воинов, и каждый поклонился ему.
Только Вэн вместо поклона криво улыбнулся.
— Да, да, ты большой и страшный, ты кошмар, прячущийся в темноте. Но мы все еще не решили, что нам делать с этой женщиной. И еще Варрава будет серьезно разозлен, когда узнает, что мы порезали на кусочки его генерала.
Аларик освободил Денала, который от этого грохнулся на пол.
— Мы приведем женщину в Атлантиду, в Храм. Мы изучим ее и узнаем, действительно ли она анэша. Более того, мы поищем данные о смешении душ в старинных свитках, — ответил Аларик, внезапно испытав страх.
— Что? — спросил Бастиен, сдвинув брови вместе.
Аларик посмотрел на них, раздумывая, сколько можно им открыть. Если Конлан нашел пару для своей души, — о последней писали более десяти тысяч лет назад, — и этой парой оказалась человеческая женщина, традиции Атлантиды будут потрясены до самого основания.
Все изменится.
Все.
Он поборол предчувствие, и расправил плечи.
— На этом этапе не о чем беспокоиться. Что касается вампиров, мы продолжим бороться с ними, как делали это тысячелетиями.
Он помолчал, а потом медленно кивнул:
— А женщина? Если она представляет угрозу для Конлана, мы убьем ее.
Райли очнулась от беспокойного сна, в котором ее пытались убить мужчины с угрюмыми лицами и светящимися глазами. Она перевернулась, чтобы посмотреть на свой будильник, и увидеть, сколько она смогла отдохнуть на этот раз. Вот только ее будильника не было на ночном столике.
И если подумать, то это был не ее ночной столик.
Она резко дернулась, внезапно полностью проснувшись, и стала сражаться с одеялом, которое удерживало ее на кровати.
Не ее одеяло. Не ее кровать.
Когда дверь начала открываться, она тихонько вскрикнула и скатилась с кровати, с одеялом и всем остальным, немедленно подняв голову, чтобы посмотреть поверх кровати на незваного гостя.
— Это ты, — выдохнула она, когда Конлан показался на пороге. Каждый дюйм его мускулистого тела, одетого в штаны и расстегнутую рубашку. Она не могла с собой справиться; она глазела на него. Этот мужчина состоял из одних мышц, от ужасного шрама на горле, до груди. Вниз до его живота, и потом дальше до его…
Она сразу же посмотрела снова на его лицо, ее щеки пылали, и она попыталась показать, что «я не глядела на тебя».
— Это преследование должно прекратиться.
Его губы дернулись в полуулыбке, а потом его лицо опять стало серьезным.
— Я здесь, чтобы выразить свою благодарность, миледи.
Совершенно ясно сознавая, как смехотворно она выглядит, сидя на полу в одеяле, Райли попыталась говорить с достоинством.
— А что это еще за речи Камелота? В одно мгновение ты говоришь нормально, а в следующее, ты — словно сэр Ланселот или кто-то вроде него.
