Потом Вэн сделал то, что ужасно удивило Конлана. Он низко поклонился, плавным движением вытащил свои кинжалы и скрестил их у своей груди.
— Мои услуги и моя честь — ваши, Леди Солнечный Свет, за то, что вы защитили моего брата и принца.
Райли повернула голову, чтобы взглянуть на Конлана, в ее глазах был ужас.
— Принц? Он сказал принц!
Вэн выпрямился.
— Ой, я думал, ты ей сказал, Конлан, потому что мы забираем ее домой для изучения.
Всплеск эмоций Райли стал острее, а потом плотно закрылся в разуме Конлана.
Она положила сжатые в кулаки руки на бедра.
— Принц? — повторила она опасно низким голосом. — Кого это вы собираетесь взять домой в Атлантиду? И что конкретно вы собираетесь изучать?
Губы Вэна задрожали, он явно пытался удержаться от смеха. Конлан мрачно поклялся заставить его заплатить, много и по-настоящему. Брат даже теперь может надрать задницу Королевскому Мстителю.
— Ой, снова, — повторил Вэн. — До скорого, чувак. Я вижу, что у вас обоих есть, что обсудить.
И когда Вэн вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, Конлан вздохнул с настоящим сожалением.
— Есть ли возможность вернуться к той части с поцелуями? — поинтересовался он, силясь выглядеть как можно невиннее.
Она прищурилась:
— Давай. Говори.
Он снова вздохнул.
— Да. Я так и подумал.
Райли снова обошла постель, чувствуя необходимость оставить как можно больше пространства между собой и Конланом. Или ей следует называть его принцем Конланом.
Принц Конлан. Член священной королевской семьи Атлантиды. Куда на сей раз она вляпалась? И почему он обязательно должен так прекрасно пахнуть? Как пряности, океан и чистый, естественный мужчина?
С его приятнейшим ароматом, невероятным телом и чувственным голосом она должна была понимать, что он слишком хорош, чтобы быть человеком.
Черт, в последний раз она ходила на свидание с юристом, у которого мозгов было значительно больше, чем мускулов.
Не то, чтобы она думала, что Конлан не имеет мозгов. Она была внутри его разума и видела отголосок яркого ума. Большая часть того, что он ей говорил, демонстрировало логику и аналитический подход. Но когда он коснулся ее, ну, логика вылетела через трубу. Из них обоих, что довольно растягивало метафорическое понятие.
— После десятилетия жизни рядом с оборотнями и вампирами, которые прямо-таки вышли из мифов и легенд на мои улицы, — проклятие, прямо в Конгресс, — сама мысль об Атлантиде не кажется такой уж невообразимой, как прежде, — признала она. — Плюс, та клёвая штука, которую ты сделал с водой. А то, что атлантиец обладает властью над водой, имеет смысл, верно?
Он улыбнулся этой ленивой, опасной улыбкой, и она спешно продолжила, прежде чем ее могли отвлечь.
— Так что, ты говоришь с рыбами? А как насчет жабр? У тебя они есть? Если да, то где? Я о том, в общем… у тебя есть нормальные части тела?
Он моргнул, потом снова расхохотался, когда она покраснела от груди до лица.
— Ты никогда не говоришь того, что от тебя ожидаешь, не так ли? — спросил он.
Потом улыбнулся и поднял руки ладонями вверх. Светящийся сине-зеленый свет возник из обеих его ладоней и заискрился, пронесся вокруг, завиваясь спиралью в каскад света по комнате, потом через дверь в ванную.
За несколько секунд ведущий край световой спирали вернулся в спальню, но с ошеломительной переменой. Свет закружился в вихревом водоворотном туннеле. Туннель жидкости, — возможно размером в три-четыре дюйма, — изогнулся и устремился по комнате. Вокруг нее там, где она стояла, застыв с открытым ртом.
Потом вода вернулась к Конлану и окружила его, казалось, минуту лаская его тело, а потом исчезла в его коже.
Вот только он совсем не был мокрым.
Она закрыла рот в уверенности, что похожа на идиотку, особенно тогда, когда его улыбка перешла в смех.
Черт, он был таким привлекательным, когда смеялся. Ее нервы, уже и так натянутые от передозировки тестостерона и, ладно, чистого сексуального напряжения в комнате, еще больше напряглись.
Она прислонилась к стене и погладила предплечья руками, пытаясь избавиться от мурашек.
— Нет, обычно я не делаю того, чего от меня ожидают, — сказала она, пытаясь вернуться к нормальности их предшествующей беседы. — Ты бы послушал то, что моя сестра говорит мне, чтобы удержать от выбалтывания ее секретов перед парнями. Классная штука с водой, кстати.
Он расслабленно опустился в кресло, держа дистанцию, явно стараясь, чтобы она чувствовала себя удобно.
— Спасибо. Я также могу делать из шариков животных.
— Я могу поспорить, что ты и это умеешь.
Он улыбнулся ей.
— У меня никогда не было сестры. Только Вэн и я. У тебя есть еще сестры? Или братья?
— Нет, нас только двое. Мама и папа умерли, когда мы были юными, и у нас развилась ментальность «мы против всего мира». Приемные семьи… — она закусила губу. — Мы научились не любить других людей. Ты любишь кого-то, а они уходят.
Она стряхнула с себя меланхолию. Ей не казалось, что он желал услышать такое. Вот только по его виду можно было бы сказать, что он заинтересовался. И по ощущению.
