— Какого черта? — она поморгала, потом протерла глаза. — Великолепно. Гудини из Атлантиды.
Но у нее не было времени волноваться насчет него и его глупых трюков — боль Квинн обжигала ее. Она распахнула дверцу машины и выскочила, потом посмотрела на ту дорожку, по которой воины пробежали всего лишь несколько минут назад.
— Как будто какой-то глупый мужчина может удержать меня вдали от Квинн, когда она во мне нуждается. Ни сейчас, ни когда-либо еще, — она бросилась бежать, благодаря старую обувь для бега, которую нацепила прошлой ночью, и которая все еще была на ней.
Еще один приступ оглушающей боли от Квинн прошел через нее. На минутку она согнулась вдвое, потом выпрямилась и побежала еще быстрее, посылая заверения Квинн единственным способом, который ей был известен.
— Я иду, Квинн. Я иду. Только попробуй умереть — ты всё, что у меня есть.
Конлан обогнал Вэна и Семерку, бежавших по дорожке, когда та расширилась и свернула налево. Завернув за угол, все еще в форме полупрозрачного тумана, он оказался на месте насильственной смерти.
Этот шок уничтожил его сосредоточенность, и он снова обратился в себя, испытывая приступ тошноты. Грубо говоря, дюжина тел, в крови, изуродованные и разорванные, лежали на тропинке. Он почувствовал, как комок поднимается по его горлу, когда воины прибежали за ним. Спокойные, освещенные солнцем деревья словно насмехались по контрасту с этим ужасным зрелищем.
— Это недозволенно, — прорычал позади него Вэн. — Это даже выходит за рамки недозволенного.
Джастис плечами проложил себе путь и стал рядом с Конланом с другой стороны, вынув меч из ножен и скривив губы так, что показались зубы.
— Вы видели Райзена? Он не один из этих трупов?
Алексиос обошел их и вместе с Конланом стал осматривать упавшие тела. Остальные последовали за ними, держа наготове кинжалы и ружья, их глаза все время осматривали лес на предмет возвращающейся опасности.
— Этот — оборотень, — выкрикнул Конлан, видя оригинальные глаза. Глаза оборотня возвращались к животной форме и свету, когда тот умирал.
Этот, разорванный на куски у его ног, был похож на волка.
Потом он резко поднял голову, и осмотрелся в поисках того, кто должен был быть здесь до него.
— Аларик. Ты где?
— Я здесь, и мне нужна твоя помощь, — ответил Аларик позади него. Конлан развернулся и увидел, что жрец вышел из-за упавшего дерева, и начал было подходить к нему, но на полпути остановился.
На лице Аларика показались жесткие, грубые линии, его глаза окрасились в дикий и жестокий зеленый цвет. Он снова заговорил, его голос обещал жестокую смерть архитекторам этого уничтожения.
— Я не могу ей помочь. Она умрет.
Паническое топанье ног не дало ему сказать что-то в ответ, они с Алариком повернулись, чтобы увидеть Райли, выбегающую из-за угла на полном ходу.
Она увидела это зрелище и резко остановилась, дрожа и принявшись кричать.
— Квинн! Где ты?
Конлан подбежал к ней, но именно Джастис подхватил ее, когда она упала. Он поднял ее и осторожно передал Конлану, потом слегка поклонился.
— Ваш человек, мой принц.
Конлан проигнорировал намек на насмешку его воина, и наклонил голову к Райли.
— Тс…Она еще не ушла. У тебя есть время, чтобы попрощаться.
Она тяжело дышала и снова начала кричать, отталкивая и впиваясь в него ногтями, пытаясь оказаться на земле.
— Нет! Только не моя сестра. Отпусти меня. Сейчас же отпусти меня!
Вместо этого он притянул ее ближе, повернув ее лицо к своей груди, чтобы ей не пришлось смотреть на резню, которая их окружала. Потом он прошел, переступая и обходя тела, направляясь к Аларику.
Когда они подошли к павшим деревьям, Конлан ослабил свою хватку и нежно опустил Райли на землю. Аларик стоял на коленях перед телом женщины. Рана на ее плече сочилась кровью. Конлан понюхал воздух. Запах серы и пороха.
Ее пристрелили.
У Квинн были короткие темные волосы, в отличие от золотых волос Райли, но ее шелковистая белая кожа, и тонкие черты лица были наполнены силой и красотой, как у Райли.
Райли бросилась на землю, и с рыданием обхватила свою сестру. На секунду, — на долю секунды, которая прошла так быстро, что Конлан не был уверен, что видел это на самом деле, — Аларик напрягся, его пальцы согнулись, как когти, будто он собирался атаковать Райли.
Но когда Конлан передвинулся, чтобы стать между ними, это прошло. Зеленые огни в глазах Аларика слегка поутихли.
— Помоги ей! — Райли осторожно положила голову сестры себе на колени, — Ты лечил отравление, раны от меча и разбитые головы. Ты, конечно, можешь вылечить небольшую рану, о Боже, это же пулевое ранение. Пожалуйста, прошу, — молила она, каким-то образом рыдая и выдавая команды одновременно.
Аларик покачал головой, а его лицо было ошеломленным. Его глаза — дикими, почти закатившимися. Конлан никогда его прежде таким не видел.
— Я не могу, — разбито пробормотал он. — Я не могу до нее добраться. Я только чувствую ту боль, которую она транслирует. Я не могу пройти через нее.
