Никогда, вероятно, не будет готова.
Конлан упал на нее, придерживая себя руками, чтобы не раздавить ее своим весом. Единственным звуком в комнате было дыхание. Их обоих.
Через минутку он смог пошевелиться, перекатился на бок, все еще держа ее в своих объятиях.
— Забудь гору Богов, — прошептал он. — Я бы в мгновение ока променял ее на это.
Райли проснулась в тепле и довольстве, испытывая некоторую боль в тех местечках, которые не болели уже долгое время. Она минутку не открывала глаз, полностью счастливая оттого, что просто лежит здесь, в объятиях Конлана, а ее голова устроилась у него на плече. Солнечный свет согрел комнату. А покой, хотя она и знала, что это только иллюзия покоя, но и она согревала ей сердце.
— Я раздумывал, когда ты проснешься, соня.
Она слегка повернулась, чтобы улыбнуться ему.
— Соня? Ты дал мне отдохнуть только после четырех утра.
Улыбка на его лице была самодовольной и неоспоримо мужской. Она рассмеялась, потом ущипнула его.
— Эй! — он перевернулся, и она оказалась под ним. — Знаешь ли ты, какое наказание полагается за нападение на члена королевской семьи Атлантиды?
Она закатила глаза.
— Ох, бедняжка. Этот крошечный щипок? Разумеется, темница.
Глаза Конлана проказливо блеснули, а еще в них показалось что-то весьма сладострастное.
— Ой, нет. Твое наказание пройдет не в темнице. А в моей спальне будешь ты тяжко трудиться.
Райли захихикала. Она не могла справиться с собой. Вид ее гордого воина, который легкомысленно шутил, просто приводил ее в счастливое состояние.
Сердце Конлана затихло при звуке беззаботного смеха Райли. Он никогда не оставался после того, как переспал с женщиной. Он всегда знал, что ему следует избегать привязанностей.
Но Райли… Райли. Смеется, щечки покраснели от счастья и последствий ночной страсти. Он почувствовал ее глубокое желание, когда ее эмоции капитулировали.
Но она все еще в этом не призналась.
Словами.
Он ухмыльнулся.
— Вероятно, нам стоит над этим поработать.
— Поработать над идеей того, как я выполняю тяжелую работу? Я так не думаю, — сказала она, дернувшись в попытке отойти.
Он поднял руку, позволив ей передвинуться на локтях. Это движение позволило ему оказаться там, где он и хотел быть, его лицо было на уровне ее очаровательного, крошечного пупка.
Он опустился, снова поймав ее, и лизнул теплую кожу.
— Эй! Так нечестно, — сказала она, все еще смеясь.
— Не двигайся, — прошептал он, потом скользнул еще ниже по кровати, пока не уставился на интригующий треугольник рыже-золотых кудряшек.
— Конлан? Что ты…
Ее голос оборвался вздохом, когда он передвинул руку, и одним пальцем прошелся по кудряшкам.
— Я полагаю, что твое наказание сейчас начнется, mi amara. Лежи спокойно и принимай свое наказание.
Он раздвинул ее бедра, поймав ее в ловушку своими руками.
— Но…
Он коснулся языком той тропинки, которую прошел его палец, и она застонала. Он улыбнулся.
— Я полагаю, что узница должна вести себя хорошо, или наказание продолжится.
Райли затаила дыхание, когда язык Конлана снова прошелся по ней. Нервные окончания, о которых она не знала, сжались и послали огонь по ее венам, и через нее проходил разряд электричества всякий раз, от его языка в каждую частичку ее тела.
Она застонала, пока он ее целовал, и лизал, и сосал, уделяя то же внимание, что и ее грудям. Вот только на сей раз, она кончит ему в рот, если он не прекратит.
Ее голова металась туда-сюда на подушке, утопая в ощущениях. Сдавшись первобытному жару, который искрился от него, от нее, от них обоих. Кто знал, где кончается один и начинается другая? Ох, его губы, его язык, его рот. Она сейчас взорвется. Если только, если только…
Он скользнул пальцем в нее и нажал.
— Конлан! — кто-то — это была она! — закричал.
Он добавил второй палец, и стал вводить и выводить их из ее влажности в одном ритме с тем, что делал его язык, а она вся задыхалась, просила, умоляла.
А потом он остановился.
Ее глаза резко открылись, и она посмотрела на него, силясь дышать, силясь сосредоточиться. Он улыбнулся ей, его зрачки были почти поглощены этим танцующим сине-зеленым пламенем.
— Кончи для меня, Райли. Дай мне попробовать свою сладость ртом.
Потом он вновь наклонил свою голову, и она дернулась при первом же прикосновении его рта. Кончая, кончая, кончая, пока она не подумала, что потеряет сознание от ощущений.
Тогда он, наконец, отпустил ее, притянул ее к себе, и коснулся ее щек.
— Ты плачешь. Я причинил тебе боль?
Она посмотрела на него сквозь слезы, висящие на ее ресницах.
— Нет. Это совсем не так. Я думаю… я думаю, что ты вылечил что-то во мне.
Она обвила руками его шею и притянула его голову к себе.
— Мне ты нужен внутри, Конлан. Прошу.
В его глазах мелькнули удовлетворение и чистый собственнический инстинкт.
— Тогда ты меня получишь.
Он раздвинул ее ноги и устроил свою эрекцию над ее центром, слегка толкаясь в ее чувствительную сердцевину.
— Сейчас? — спросил он, поддразнивая.
— Сейчас.
Одним толчком он оказался в ней до самого основания, его тяжелая мошонка шлепалась об нее. Она вскрикнула и сжалась вокруг него, сотрясаясь снова и снова.
