Милолику била крупная дрожь. Через открытый ворот рубашки хорошо виднелись синие отметины от страстных поцелуев. На тонкой шее кровавыми подтеками сияли следы от огромных пальцев. Аналогичные отметены были и на руках. С легкостью можно было догадаться, что скрываемая под одеждой кожа, так же сильно пострадала.
Ничего не говоря, я притянул измученную демоницу к себе. На кончиках пальцев затрепетала лечебная магия. Медленно начал проводить по израненному телу, наблюдая как следы содеянного императором, растворяются.
— Спасибо, — тихо проговорила Милолика, когда исцеление подошло к концу. — А теперь поспешим.
Я не переставал удивляться, как в маленьком, хрупком, на первый взгляд невинном и беззащитном теле скрывается столько внутренний силы. Милолика всегда, как бы трудно не было двигалась вперед. Даже на краю гибели, перешагнув запретную черту… Она поднималась, вновь и вновь…
В полном молчание мы преодолели расстояния, разделяющее нас от зала переходов. Темный, огромный колодец, освященный тысячами факелов, встретил нас безмолвием и пустотой. Все порталы были не просто отключены, они были заблокированы.
Но Милолика и не думала отступать. Уверенно вытащила из внутреннего кармана маленькую склянку. Раскупорив крышку, окропила руки багровой вязкой жидкостью.
— Повелеваю, откройся! — твердо произнесла императрица, поднося окровавленную ладонь к центру потухшей арки.
Долгую минуту ничего не происходило. Затем резко арка портала наполнилась тьмой: черной, искрящейся.
— Главный дворец Залирии, — сухо проговорила Милолика.
Портал нехотя, словно не доверяя, заблестел. Начал переливаться тысячами разноцветных искр.
Неожиданно на ладонях демоницы зажегся яркий огонь, поглощая, сжигая остатки бурой жидкости на хрупких ладонях. Через несколько секунд пламя погасло, оставляя после себя девственно чистую кожу.
— Стефан, чтобы не происходило в Лиреи, — повернулась ко мне уверенная императрица. — Старайся держаться рядом со мной.
Последний взгляд полный боли направлен был в глубокий черный коридор. Вздох, и мы с императрицей Таноса, делаем шаг в чернеющею бездну портала…
«…Все гости нарядно одеты: Невеста всех краше была»
Пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она приносит любую жертву и всякая другая вещь не имеет для нее цены.
Еще совсем немного, не больше часа, и яркая полоска рассвета покажется на горизонте. Сегодняшней ночью я не спал. А если быть честным с самим собой, поддаваться сонному забытью я перестал практически месяц назад…
Месяц прошел с того момента как Милолика покинула Залирию. Время тянулось невыносимо медленно, и с каждым днем все чаще начал замечать, как из глубины сознания, из недр черной души выползают жуткие мысли.
Несколько сотен раз я останавливал себя у арки перехода. Уговаривая, что у Милолики должен быть шанс. Она должна самостоятельно принять решение, и каким бы оно не было, я его приму.
«Трус! Глупец!» — кричало сознание.
Но я раз за разом, возвращался назад в мир пустоты и одиночества. Где грызет тень неминуемого дня, когда решиться судьба.
«Она не придет. Смирись», — грызла душу, сомнение.
Луна меркнуть на фоне сереющего предрассветного неба. В этот момент я практически отчаялся. Потерял всякую надежду. Медленно, словно давая еще пару минут свыкнуться с неизбежной мыслью на небе начали затухать первые звезды.
— Я готов был на «все», — прошептал я в пустоту. — Только этого «всего» у меня никогда не было…
Неожиданно сердце с болью сжалось, когда почувствовал, что в замке активировался портал из Таноса. Душа затаилась. Что это? Награда за мои мольбы? Или жесткая насмешка? Я с замиранием ждал. Пытался почувствовать. Дотянуться.
— Милолика, — против воли прошептали губы.
Кольцо, не снимаемое с руки долгий месяц, нагрелось, оповещая, что вторая часть артефакта активирована, и находиться очень близко.
Лицо засияло в блаженной улыбке.
«Она здесь», — торжественно заключил разум.
Но безграничная радость продлилась всего лишь мгновение, пока я не ощутил эмоции на другом конце замка. Милолика была подавлена, угнетена, сломлена… Ее эмоции черными красками впились в мое сознание. Лике было больно…
Секунда, и я стою в зале переходов, понимая, что не могу пошевелиться. Та, о которой я думал весь месяц. Каждую минуту мысленно повторял ее имя, стояла на другом конце комнаты, замерев. Лишь глаза полные слез, с мольбой смотрели на меня.
Вспышка. И я поднимаю на руки хрупкое, совершенно невесомое тело, крепче прижимая к своей груди. На задворках сознания ощущаю, что тонкие ручки обвивают мою шею, а лицо в надежде спрятаться упирается мне в шею. Осознание того, что Лика плачет, беззвучно, словно ей стыдно за проявление чувств, сжигает душу.
«За каждую ее слезу Маркус, ответишь», — дал я клятвенное обещание.
