Вампир ураганом ворвался, и неожиданно остановившись прямо по среди каменного зала. Словно охотничий пес, выслеживающий свою добычу, он въедливо изучал каждую нотку изменяющегося воздуха. Требовательно и строго оставаясь на своем месте, он рассматривал каждую деталь помещения, пытаясь чутко учуять меня. Когда же кроваво красный взгляд взглянул наверх, я невольно сглотнула. На долю секунды мне показалось, что страшный хищник, исполнит свое желание так ярко отраженное в багровом взгляде. Но нечаянное ощущение через мгновение испарилось, оставив лишь после себя уже привычную горечь разочарования и безразличия.
«Зверь. Что с него взять?», — тоскливо рассуждала я, следя за явно вскипевшим от злобы кровопийцей.
Дальнейшее расписывать бессмысленно. Не давая повода советнику Маркуса для обвинительных речей и слишком фривольных в моем нынешнем статусе действий. Я легко и непринужденно спрыгнула на холодный темный пол в шаге от нерадивого охранника. С улыбкой на лице пожелала доброй ночи своему персональному кровопийце, и как не бывало пошла в свои покои. Немного ошалевший и растерянный, но при всем, не удавшийся мститель, вредным псом поплелся за мной. В коридорах дворца он, очевидно, опасался выказывать свое недовольство, явно припоминая пословицу: «Даже у стен есть уши». Но лишь только двери в личные апартаменты закрылись, обиженный и явно уязвленный лорд Герион, подбитым зверем накинулся с обвинениями. Вероятно, в любом другом случае, я бы не потерпела к себе подобного рискованно легкомысленного отношения, но именно сейчас меня накрыла волна равнодушия и душевного холода. Будто впала в прострацию, передвигаясь по каким-то не понятным для самой себя рефлексам.
Портнихи испуганно вжались в угол, трусливо прячась за оборками тканей и за не законченным платьем. А ураган под названием «уязвленный вампир» все продолжал на его взгляд разоблачительную, и поучительную проповедь, направленную на пробуждение моей совести. Аргументы, конечно, были стоящими, ведь узнав о моей выходке Маркус, не только Гериона бы записал в историю, но и весь караул призванный охранять принцессу как пепел развеял по ветру.
«А мне все рано!» — набатом отзывался голос разума.
Пелена спасительно равнодушия приятно закрыла створки души, подарив хоть несколько мгновений спасительной безучастности.
Все так же, не забавляя расслабленный шаг, не смотря в сторону побледневших швей, я вошла в свою спальню. И громко хлопнув огромной дверью перед острым носом явно разошедшегося вампира, я прямо в одежде повалилась на постель. В туже секунду крепкий сон без сновидений закрыл мое сознание от окружающей страшной действительности.
Вот и сейчас проспав от силы несколько часов, я с ужасом осознавала, что сегодня состоится коронация. Сегодня Маркус взойдет на императорский престол. Вот только роль моя во всей этой явно шулерской партии мне совершенно не нравилась.
— Весь день провести в постели не получиться, — резко вывел меня из раздумчивого небытия слатворно — раздражающий голос вампира.
«Вот зараза, — посетило отрезвляющее заключение. — Нечего, осталось лишь ночь переждать, а там…»
Я уже давно потерял счет многочисленным бумагам, докладам, сообщениям… Словно разоренный улей замок гудел с самого утра. И от всего этого беспокойства и неотвратимого кавардака я решил укрыться на дальней дворцовой крыше, чтобы в дали от всего немного подумать.
Передо мной словно бескрайняя, прекраснейшая картина, раскрылся весь вид на сердце Таноса, его главную силу — неприступные горы Тарос, на смертельные реки, глубочайшие озера и тысячелетние леса. Именно здесь под покровом своих грозных стражей возвышался Эволон — главный замок империи Танос. Существовало предание, согласно которому: «Смерть всего Мира наступит тогда, когда бессмертные стены падут, сравняюсь с землей». Весь открывающийся вид был воистину великолепен в своей первоначальной красе. Нет мест более прекрасных и жестоких. Сияющие от снега вершины Тароса называют «убийцами», за то, что они неумолимы в своем покорении. Горные реки получили славу «хладнокровных палачей». А дремучие леса величали коротко — «погибель»… Вот и сейчас оглядывая бескрайние владения, я четко чувствовал, как тень императорской коронации смертельной секирой уже нависла надо мной.
С первыми лучами рассветного солнца, в замок огромной темной волной начали прибывать многочисленные приглашенные. Темный народ, высшая аристократия, главы семей и родов, по-другому все, кто желал воочию убедиться в истинности императорской силы.
