– Ах Лизонька… – невпопад вздохнула Хранительница. – Ты сейчас танцевала, Лина, и при целой толпе. Тебе ничего не кажется странным?
Ну если так ставить вопрос…
– Вообще-то у нас троих началась головная боль, – припомнила девушка потускневшие глаза подруг. – Почти разом.
– Это пройдет, – почему-то улыбается пожилая женщина. – Уже проходит. А как с твоими силами?
– Все нормально.
– Ты уверена?
– Вы хотите дать мне поручение? – догадалась девушка. – Все нормально, я в силах!
– Я знаю, что ты в силах. Ты только что питалась. И вполне сильна.
– Я никого не трогала!
– Об этом я и хочу тебе сказать: фениксы могут получать силы, не отнимая их у других. Художники, певицы, танцоры – особенно танцоры. Вами восхищаются – и это приток сил. И чем больше публики, чем зажигательней танец – тем сильней приток и тем дольше потом не нужно питания. Так как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. – Лина лихорадочно осмысляла новую информацию. Вот почему в детстве в ней так редко просыпался Феникс – она любила танцевать. Вот почему мать не давала ей заводить зверьков – они любят хозяина. Значит, она могла не убивать, могла не отбирать чужие силы, просто жить! Могла. – Почему я этого не знала?!
Старшая феникс погрустнела.
– Я думаю, детка, ты знаешь ответ. Лиз хотела, чтобы ты стала гордостью клана Феникс. Ее гордостью.
– Гордость! – У девушки не нашлось слов. Это ее жизнь, ее! Ее, а не… Ох, мама.
– Она просила не мешать ей, а я слишком любила мою последнюю внучку. Прости, детка. Но сейчас… ты уже знаешь, что Лиз вернулась?
– Что? Вы знаете? – Возможно, в голосе девушки было многовато эмоций, но Хранительница Пламени – ее прабабушка? Это слишком. Новости требовали осмысления. Немедленного!
– Она снова попытается управлять твоей жизнью.
– Не выйдет. – Лина и сама удивилась, как зло звучит ее голос, но такое… такое…
– Лиз упряма. И тебе, детка, если ты хочешь исправить то, что она сломала, нужно идти в бой с открытыми глазами. Тебе нужно не только питание, но и оружие. Поэтому ты должна знать кое-что еще.
– Еще?!
– Ты знаешь, что у нашего клана древние традиции.
– Которые я нарушаю? – взъерошилась младшая феникс. «Эй-эй, Лина, потише, не забывай, с кем говоришь. Вредностью от подопечного заразилась?»
– А мышка все о кошке, – подмигнула совсем несердито Анна. – Не о том я совсем, лучше вспомни «Право Избранника».
– Я помню. Феникс имеет право на любовь… – Лина запнулась. Странный разговор, ох странный.
– А ты помнишь дополнения?
– У нас экзамен? «Избранник может быть только воином или артистом, дабы не утратился дар Феникса», – по памяти отбарабанила девушка. Вот же странная традиция.
– И выбор идет через поколение. Твой дед был артист… и твой Избранник должен быть из них.
– Знаю, а отец – воином.
– Нет. – Седовласая Хранительница мягко качнула головой, и ее голос обрел какую-то особую теплоту, таинственность. – Послушай, Лина, ты с детства знаешь, что ты ведьма клана Феникс, но сознаешь ли ты, насколько мы необычны? Мы ведьмы, но нам не вредит Пламя. Мы умеем призывать металл, и нам дан дар воскресать. Мы живем дольше людей, и так уже тысячи лет. Это дар Феникса, наше наследство. В наших душах пламя и металл – поэтому мы так горячи и беспокойны, способны на вдохновение, чувство, интуицию, и одновременно с этим нам подвластны холодная логика и трезвый расчет.
«Ближе к делу», – нетерпеливо подумал «трезвый расчет». Анна словно прочитала ее мысль.
– Потому-то фениксы и призывают к своей руке то воинов – воплощение силы металла, то людей, одаренных Пламенем, – артистов. Дабы новые дочери феникса не утратили ни того, не другого. Лизонька… Лиз… нарушила закон. Дважды.
В первую секунду Лина просто не поверила.
– Что?! Мама? Она же такая… правильная. Не может быть!
Мать была ярой сторонницей традиций, и это превратило жизнь единственной дочери в кошмар.
– Когда Лиз полюбила молодого музыканта, это нарушило закон, это было плохо. Но такое случалось раньше. Такие, как ты, в ком недостаточно металла, чтобы стать убийцей, потом находят свой путь. Путь Пламени. Скульпторы. Художницы. Великие плясуньи и певицы. Это тоже честь для клана, ведь Феникс – пламенная птица. Но потом твоя мать нарушила традицию еще раз: сломала твою судьбу. Сделала из тебя убийцу.
Онемевшая Лина не могла шевельнуться. Как же так?!
Не может быть!
– Ты дочь Пламени. Теперь ты знаешь, – тихо сказала Анна. – Знаешь все.
Все. И правда.
– И что теперь?
– Ничего. Ничего плохого. Ты вольна идти своей дорогой, что бы ты ни выбрала в дальнейшем. Просто выбор нужно делать с открытыми глазами. Еще не поздно.
«Смешно. Ты вольна делать что захочешь. Лети, птица… а гири на крыльях – это мелочи». Лина посмотрела на пляшущее за спиной Хранительницы Пламя. Неужели ей больше не придется видеть его? Она свободна уйти из клана, насовсем уйти…
– Что – не поздно? Вернуть мою жизнь обратно? – Ладно, что уж. – А кто станет новым главой клана?
– Хочешь чаю? – вдруг спрашивает Анна. И, не дожидаясь ответа, достает чашки.
– Хранительница?
– Можешь звать меня бабушкой…
Ну нет. Голос Лины стал сухим и официальным:
