И еще была хорошая весть – от малышек-заложниц. Бывшие Завтрак, Обед и Ужин прекрасно обжились на новом месте, подружились с местными ребятами и назвали своего любимого щенка Фениксом. Пройдохи.
Пламя ада, если она еще хоть день проведет в этом напряжении, то рехнется.
Алексу пора уходить.
Пора.
Море лениво шуршало, перебирая песок на пляже. Было тихо, тепло, и на зеленых волнах плясала золотая сеть солнечных бликов.
Сегодня на Вадиме в кои-то веки не было ничего черного (жутко даже представить, как выглядела бы на жарком пляже его любимая черная униформа из майки и джинсов), и, загорелый, с собранными в хвост волосами, он был на удивление непохож на Темного Властелина мира. Обычный парень – красивый, кстати. Привлекательный. Пока не швырнет молнию.
Лина сидела чуть поодаль, не мешая братьям общаться.
Алексу эта неделя тоже далась нелегко. Ему было приказано никуда не выходить, ничем полезным не заниматься, лишний раз рта не открывать – ведь Повелитель мог заявиться в любую минуту. Он и заявлялся! Осмотрит комнату холодным взглядом, заглянет брату в глаза – и уходит, обронив от силы пару слов. Зачем приходил – неясно, чего хочет – неясно, и что собирается сделать – тоже неясно. У Лины падало сердце, Алексей пока держался. Надолго ли его хватит? Когда это кончится? Феникс уже дважды, несмотря на просьбу Алексея быть поосторожней, моталась в Лигу, намекая, что пора бы им поторопиться. Но Сергей лишь смотрел виновато – у бывших узников лагеря было еще слишком мало сил, чтобы колдовать и пытаться пересилить чары самого Повелителя. Лина шипела сквозь зубы очередное ругательство и отбывала обратно в камеру, как никогда похожую на тюрьму. По ощущениям.
С каждым днем нарастало ощущение опасности.
С каждым днем все сильней хотелось определенности. Узнать бы, что на уме у Повелителя.
И вот сегодня Его Избранность прорвало наконец на что-то типа общения – явился после предупреждения, с очередным подарком, пригласил погулять. И вот битый час они купаются, загорают, песком даже пошвырялись. Кому сказать – не поверят ведь, что Его Величество швыряется не только молниями и фаерболами. Алексу вон сказал что-то хорошее… Лине отпустил комплимент насчет волос – феникс от удивления онемела и половину слов пропустила. Надо же…
– Алексей, а знаешь, что у тебя жабры отрастут, если будешь так долго в воде сидеть? – лениво усмехнулся Повелитель.
– Правда? – Юноша изогнулся, доверчиво разглядывая себя, и вздохнув, стал выбираться из воды…
И тут это случилось.
Вокруг Алексея вдруг возник рой огней. Целый вихрь – не меньше тысячи прозрачно-белых искр охватили его тело мерцающей спиралью.
Лина вскочила… Что? Сейчас?!
Вадим вздрогнул, быстро поднимая руку.
– Вадим… – успел сказать юноша.
И исчез.
– Что за… – начал Вадим и замолк, не договорив. Светлые брови гневно нахмурились, и он слегка тряхнул ладонью в призывающем жесте. Ничего.
Оторопевшая Лина молча застыла рядом. Значит, у Лиги все-таки получилось. Но почему они забрали только Алексея? Без нее? Она не успела понять, каких чувств у нее сейчас больше – облегчения, злости или тревоги, потому что Вадим, сузив глаза, вновь попробовал…
И снова напрасно.
Ни белых огней, ни знакомого чернильно-дымного облака.
Алексей не вернулся.
Вадим неверяще смотрел, как волны зализывают следы на песке. Вот их уже и не осталось…
– Тварь! – расколол воздух яростный крик. – Сволочь!
«Все…» – как-то отстраненно подумала феникс. Вот теперь начнется веселье.
Уже началось.
Небо над головой стремительно темнело, тучи, закручиваясь спиралью, быстро наливались фиолетовой грозовой тьмой, по лицу со свистом хлестнул ветер. Волосы Вадима, словно золотые змеи, взвились и забились в обезумевшем воздухе. Море заклокотало. На берег с грохотом рухнула метровая волна.
– Милорд… – начала девушка, но своего голоса не услышала – взбесившийся ветер затолкал ее слова обратно в горло и чуть не придушил мокрым песком. Да и что она могла?..
Черное небо на глазах оплела золотая сеть грозовых разрядов. Блистающая, дрожащая, словно живая. Что это? Преисподняя… Такого феникс не видела никогда.
– Лешка-а-а! – обрушился на берег новый крик.
И страшным раскатом ухнул гром. Золотая сеть надвинулась на оцепеневшую землю и бушующее море и пронзила пространство миллионом молний.
– Милорд!
Поздно.
Невиданные молнии – жаркие, бело-синие – били по пляжу, плавя песок, вдребезги разнося скалы, испепеляя кусты, деревья, раздевалки, деревянный домик… В заливе вскипали столбы пара, почва под ногами дрогнула раз, другой, третий, зашевелилась и пошла трещинами…
А затем грозовой ужас стал надвигаться на город. На глазах феникса молнии пожирали здание за зданием: эллинги, портовый склад, заброшенный дельфинарий… Гостиница… Дальше – рынок рабов.
– Милорд!
Вадим повернул к ней голову, и девушка замолчала: с белого лица на нее смотрели черные глаза – невероятно расширенные зрачки вытеснили серо-зеленую радужку.
– Заткнись, – прошипел Повелитель, и небо снова раскололось.
Столб огня, белого, кипящего, ударил ее… взорвал изнутри…
Ненавижу умира…
