Скорей-скорей… Схватив шорты, майку и широкое полотенце, она сделала шаг назад, но увидела, что ее подопечный стоит на месте. Он медленно поворачивал голову, со странным выражением оглядывая комнату. Словно вспоминал… или впервые видел.
Вода с его одежды уже успела собраться в лужицу на ковре.
Ох, пламя ада! Он что, ее не слышал?
– Раздевайся! – Лина бросила сухие вещи на постель и стала быстро расстегивать пуговицы на его рубашке, не дожидаясь, когда приказ до него дойдет. Она уже потянулась к застежке джинсов, когда вдруг ощутила: что-то не так. Взгляд вверх столкнулся с растерянным взглядом зеленых глаз. Юноша смотрел на нее. Правда смотрел!
А его лицо, шея, плечи медленно заливались краской.
Лина отдернула руки как от саламандры. Быстро, но не резко, чтобы не напугать. Она десятки раз помогала ему одеться, видала и совсем нагим, и никогда раньше это не смущало, а теперь… Теперь она словно касалась кого-то другого. И этот другой сейчас смотрел на нее из глубины зеленых глаз ее подопечного. Другой… прежний. Неужели?!
– Алекс… – осторожно позвала она, боясь ошибиться.
Юноша вздохнул, шевельнул губами, но промолчал.
Лина попробовала еще раз:
– Алекс… Алексей Соловьев!
Юноша вздрогнул, будто собственное имя его ударило. И непривычный свет на его лице погас, сменившись привычным безразличием.
Словно задули свечу.
Он послушно сменил одежду, покорно вытерпел жесткое растирание.
Словно ничего и не было.
Но Лина не забыла.
Лежа без сна и слушая ровное дыхание подопечного, она попыталась понять, что произошло. Море напомнило Алексею о прошлом? Или его отстраненность нарушена сменой обстановки? Или он просто начинает приходить в себя после пережитого?
И если так, то хорошо это или плохо?
Если ты феникс-убийца, то сон твой короткий и непрочный, а пробуждение – быстрое. Лина проснулась мгновенно, но с места не двинулась, пытаясь понять, что ее разбудило.
Чей-то стон, короткий, тихий, но болезненный до жути, заставил ее распахнуть глаза, одновременно до предела суживая зрачки, и буквально взлететь с низкого диванчика.
Подопечный!
Глаза девушки обежали комнату, но незваных гостей не было. Выдохнув, она убрала кинжал и подошла к постели.
Подопечный лежал на спине, и в рассеянном свете ночника было видно его искаженное болью, запрокинутое лицо с закрытыми глазами. Он тяжело дышал, каждый мускул на голых руках и груди был напряжен, словно в попытке вырваться.
– Не надо… – В первый раз за два с лишним месяца услышала Лина его голос. – Ну не надо, Дим, пожалуйста!
Лина молча смотрела на него. Ночной кошмар… О таком она слышала: подавленные воспоминания могут возвращаться во сне. Но это значит, что воспоминания есть! Может быть, Алексея действительно можно вернуть. Только… что он видит?
– Не убивай, не убивай их, не надо, Вадим, – умолял юноша, не открывая глаз. – Я сделаю все, что ты хочешь! Нет! Не надо! Нет! Не-э-эт!
Стон был таким мучительным, что Лина не выдержала. Конечно, она не нянька, но…
Схватив юношу за плечи, она резко встряхнула его, выводя из объятий жуткого сна, и несильно хлопнула по щеке.
Зеленые глаза распахнулись, до краев переполненные болью и ужасом.
Одним взглядом он охватил комнату, Лину, и что-то в глубине глаз погасло. Потом он резко, рывком перевернулся на постели, уткнувшись лицом в сгиб локтя. И больше не двигался.
Лина листала страницу за страницей, борясь с совершенно неуместным для охранницы чувством жалости. Ей давно не семь лет, а он не котенок и не птенец, которых она притаскивала домой в том несмышленом возрасте. Глупо, Лина, глупо и неразумно! Лина невидящим взглядом уставилась на фото какого-то демона на странице журнала.
Только теперь она поняла, почему в его присутствии невольно испытывала какой-то неясный дискомфорт, порой переходящий в глухое раздражение. Еще тогда, в первый раз. И снова явилась непрошеная картинка из памяти: белый от гнева юнец, сжимая кулаки, рвется из цепей и бросает в лицо новоявленному Хозяину мира слова, которые не решались говорить даже самоубийцы-камикадзе… А она отворачивается, потому что знает… догадывается, что сейчас произойдет.
Вот это что было.
Он разбудил в ней жалость. Сочувствие. Смешно, она думала, что мать успешно отучила ее от человеческих слабостей. Сочувствие у феникса? Бред.
Когда минутная стрелка на часах описала полный круг, а с постели все еще не донеслось ни шороха, Лина сдалась. Покопавшись в аптечке, она достала флакон, который еще ни разу не использовала.
Снотворное зелье. Так, какая тут дозировка?
Сорвав печать, девушка тряхнула пузырек, уронив в чашку две голубые капли. Покосилась на постель и добавила еще одну. Теперь немного воды… Готово.
Оказавшись перед низким диваном, она заставила подопечного повернуться к себе и протянула ему зелье:
– Пей.
Юноша почему-то медлил, а терпение Лины не было беспредельным. Прижав к его губам край чашки, она почти силой заставила парня выпить пахнущую мятой жидкость.
Вот так…
