– Что это? – Алексей поднял на нее растерянные глаза. Можно понять парня: выглядело и пахло бурое месиво, мягко говоря, неаппетитно. А почти желеобразная консистенция создавала впечатление, что в глубине стакана что-то шевелится…
– Потом объясню. Пей. Можно только половину. Быстро.
Пожав плечами, юноша потянулся к зелью и одним махом глотнул половину.
Его передернуло:
– Ну и гадость!
– Иди в ванную, – посоветовала с усмешкой Лина. – Встать можешь?
– Могу, но… зачем?
– Сейчас поймешь.
Алексей поднял брови… и тут его скрутило. Зеленые глаза почти испуганно расширились, и, судорожно вдохнув, Алекс бросился в ванную комнату.
Спустя мгновение до слуха донеслись характерные звуки: юношу выворачивало наизнанку. Черт, доза-то… Ослабленный организм, чем она думала, впихивая ему полную дозу? Как бы раны не вскрылись… Нет, регенератор уже должен был подействовать.
Не дождавшись подопечного, девушка заглянула в ванную сама:
– Ты как?
– Уйди! – простонал юноша, повисший на раковине. – О-ох…
Лина дождалась, пока новый спазм стихнет и Алексей дрожащими руками сполоснет лицо.
– Подожди. – Она протянула остаток зелья. – Допивай.
– Что?!
На миг заглянув в измученные зеленые глаза, Лина действительно ощутила себя… садисткой. Но голос ее остался ровным (мама бы порадовалась):
– Пей.
Алексей помотал головой, кажется, не в силах подобрать для нее подходящих слов. Лицо уже не просто бледное, а какое-то зеленоватое. Плохо.
– Будет хуже, – предупредила девушка.
– Плевать!
– Ты что, любишь боль? Хочешь проваляться неделю, воя в подушку?
Юноша сглотнул комок в горле, но в голосе по-прежнему звучал вызов:
– А говорила – пытки не твоя специальность.
– Лечение – тоже не моя. Но яд, что был на звездах, из организма надо вывести, иначе если не неделя, то ближайшие три дня медом не покажутся.
Алексей как-то беззащитно посмотрел сначала на стакан, потом на нее:
– Это что, антидот?
– Ага.
Ну и глаза! У Лины дрогнуло сердце. Предостережение Беатрисы непрошено всплыло в памяти, и, злясь на себя, она сделала голос жестким, как чешуя василиска:
– Ты будешь пить или нет?
Молодой светлый вздохнул – прерывисто, как ребенок после долгих слез, и, взяв из ее пальцев стакан, попросил:
– Может, выйдешь?
Лина задумчиво доплетала косу на ночь. Больше всего ей сейчас хотелось лечь, уткнуться в подушку и разреветься. Теперь она совсем одна, больше никого не осталось. Сначала мама, теперь Триш. Лина старательно гипнотизировала взглядом стену, еле сдерживая слезы. Слезы не помогут.
Беатриса… Беатриса бы сказала: «Плюнь, что случилось – то случилось, и будем жить дальше». «Триш, я даже похоронить тебя не могу… Ад и демоны!
Зато я могу попробовать закончить то, что мы начали. Пусть будет так. Пусть мы с тобой не совсем люди, но если некому больше спасать этот чертов мир, мы сделаем это. Мы и… – Лина перевела взгляд на дверь ванной. – И Алексей Соловьев. Странно связывать свои надежды с человеком. Пусть бывшим магом, но…
Что ж, ладно! По крайней мере, есть с кем связывать».
К ее подопечному быстро возвращаются и воля, и способность соображать. Кажется, проблем больше не будет.
Довожу до вашего сведения, что введение процедуры отбора спровоцировало увеличение количества беспризорников. Подростки убегают из дома часто с попустительства родителей. Кроме того, в настоящее время сотрудники Службы дознания, производя штатные аресты, не обращают внимания на лиц моложе шестнадцати, и дети оказываются на улице. В настоящее время только в столице насчитывается, по приблизительным подсчетам, около двух тысяч беспризорников. Прошу санкции и ассигнований на сеть детских домов, где юные подданные империи будут воспитываться в подобающем уважении к законам государства и личной преданности Повелителю
Утро показало, как она ошибалась.
Стоя по разные стороны от накрытого стола, ведьма и бывший маг мерили друг друга сердитыми взглядами, как бойцовые петухи перед схваткой.
– Что значит «не буду есть»?! Ты должен!
– Я никому ничего не должен!
– А ну ешь немедленно!
– Я больше не выполняю приказов, ясно?
– Выполнишь!
– А что, заставишь?!
