Глаза Избранного заледенели. Но Алексей не отвел взгляда, хотя от скопившейся в воздухе магии стало трудно дышать.
От напряжения в камере, казалось, вот-вот начнут проскакивать искры.
Наконец Вадим разомкнул сложенные на груди руки. Вытянул ладонь и щелкнул пальцами. Резко.
– Я устал слушать дерзости, – объявил он, когда, приглушенно вскрикнув, младший брат схватился за горло.
Невидимые когти сдавили шею до темноты в глазах. Протестующе заныли легкие, требуя воздуха, а его не было. Перед глазами поплыли вперемежку зеленые и оранжевые круги.
Все… Неужели?..
И тут удавка ослабла, пропала.
Кашляя, смаргивая с ресниц непроизвольно проступившие слезы, Алексей повис между тюремщиками. Пол качался, временами словно пропадая в зеленой искристой тьме. Истощение, физическое и нервное, наконец сделало свое дело, и сознание юноши упорно стремилось покинуть измученное тело.
– Открой глаза, – послышался знакомый голос. – Ты что, заснул?
– Да пошел ты! – огрызнулся Алексей из последних сил.
Сильный удар по лицу заставил его вскинуть голову. Удар… и детский плач. Что такое?
В камере появилось несколько новых демонов.
Пятеро… Каждый держал перед собой ребенка. Ближе всех – светловолосый мальчик лет семи. Господи…
– Кстати о людях, которым надо помочь. Узнаёшь? Это дети твоих дружков. Скажи мне «нет» еще раз, Алекс, и кто-то останется без головы.
На секунду Алексею показалось, что Вадим снова душит его. Потому что ему вдруг перестало хватать воздуха. Сердце взмыло куда-то вверх и застряло в горле колючим комом.
– Вадим…
– Этого не говори, – перебил его молодой Хозяин мира. – Я устал от проповедей. Мне, знаешь ли, поднадоело предлагать тебе мир на блюдечке, а в ответ получать оскорбления. Я хочу слышать только «да». Ты понял? «Да», Алекс! Или эти детишки отправятся на встречу с родителями.
В зеленовато-серых глазах Повелителя клубилась тьма.
Алексей молчал, не в силах выговорить ни слова. Боже, помоги мне…
– Ну же, Алексей, выбирай, что дороже – те, кто сейчас нуждается в твоей помощи, или твоя память о родителях. Выбирай. Ну!
«Я не могу, – пронеслось в голове – Папа, прости, я не могу… Это же дети…»
Он закрыл глаза… И кивнул.
– Это значит «да»? Я не понял.
– Да, – прошептал Алекс, не открывая глаз.
– Повтори, я не слышу!
– Да.
– Да – что?
– Да, я буду… тебе служить.
– Вот так сразу? Я восхищен… – В голосе, однако, восхищения не слышалось. Зато сквозила издевка. – И браслет штрафной наденешь? А может, и ошейник сразу?
Что?!
Ошейники и штрафные браслеты, новшество последних лет, сковывали по рукам и ногам, вынуждая беспрекословно выполнять приказы… или сходить с ума от боли.
Браслет. Ошейник… Господи, а какая разница? Чуть больше боли…
– Надену. – Голос звучал почти ровно, только губы почему-то плохо слушались. И камера опять закружилась, так что пол под ногами перестал ощущаться.
– Интересно, – прокомментировал Вадим. – Ну что ж, становись на колени.
Он не встал – просто рухнул. Правда, больней не стало. Куда уж больше…
– Надо голограмму сделать, – холодно сказал Повелитель. – Ты на коленях передо мной. Хотя не стоит. Ты ведь теперь часто будешь так стоять, верно? Слуга!
Слово хлестнуло плетью.
Алексей не вздрогнул. Чего уж теперь.
– Будь ты проклят, Алекс! – вдруг проговорил Вадим, и в голос его прорвалось долго сдерживаемое бешенство. – Значит, моим помощником ты быть несогласен. Ради меня – не согласен. Братом моим быть не хочешь. Но готов стать моим слугой, рабом – ради своих людишек. Их, значит, выбрал… Так и быть!
Он вытянул руку, и в воздухе перед Алексом завис кубок из темного камня. Плескавшаяся в нем жидкость была еще темней.
Черная…
– Итак, перед тем как надеть ошейник, выпей это зелье. У него лишь один недостаток: действует только тогда, когда его пьют по доброй воле, без чар.
– Что это? – шевельнул Алексей похолодевшими губами. Он знал
– Не узнал? – в открытую издеваясь, усмехнулся старший брат. – А еще постоянно слушал сказочки своих Стражей. Эликсир зла. Лучшие алхимики полтора года делали по моему личному заказу. Специально для тебя. Пей.
– Не надо, Дим…
– Пей.
– Нет…
Алексея качнуло, и он опустил голову, борясь с подступающим обмороком. Боже, как больно… Нельзя стать злым. Нельзя остаться добрым… Нельзя… Нельзя. Нельзя!
– Опять «нет», Алекс? А ведь детки еще здесь… – В словах молодого Хозяина заклокотала ярость. – Пей! Я приказываю! Ты ведь собирался стать моим слугой, верно?
Алексей поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как рука ближайшего демона, крупная, короткопалая, сделала резкое движение. В горле светловолосого мальчишки словно открылась темная щель, взорвавшаяся фонтаном крови. Мир на секунду обрел невозможную, нереальную четкость – юноша увидел каждую капельку в багрово-алом потоке. А потом погас.
Лина вырвалась из чужого воспоминания как утопающий из-под толщи воды. Ее знобило, сердце бешено рвалось под обжигающим ураганом эмоций Алексея. Нестерпимая боль и чувство вины. Не спас!
