Уже многие годы индейцы не вступали на тропу войны и не убивали поселенцев. Майлс не сомневался, что эта трагедия связана с восстанием метисов.
Майлс долго стоял в дверях амбара, наблюдая и выжидая, но никаких признаков возвращения индейцев не было видно. Наконец маленькая девочка затихла, ее вопли сменились судорожными всхлипываниями на плече у Майлса. Дом был охвачен пламенем – это был единственный звук, нарушавший тишину. Все лошади убитых индейцев и конь Роба ускакали. Несколько цыплят кудахтали из-за загородки вдалеке, и никаких других признаков жизни не было.
Майлс подошел к мальчику и присел рядом, чтобы видеть его лицо.
– Как тебя зовут, сынок?
Глаза у мальчика казались безжизненными от потрясения, он сидел, крепко обнимая свои колени. Он посмотрел на Майлса, горло у него сдавило, когда он пытался ответить:
– Да… Данни.
– А как зовут твою сестру?
– Мисси.
– Ну, Данни, ты большой, сильный мальчик. Сколько тебе лет?
– Шесть. А Мисси только три. – Он сглотнул и спросил дрожащим голосом: – Вы из Конной полиции?
Майлс кивнул.
– Да, и кроме того я еще и доктор.
Данни обдумал этот ответ.
– Я должен называть вас «док»?
– Меня зовут Майлс, но ты, конечно, называй меня доком. Понимаешь, сынок, теперь мы с тобой должны заботиться о Мисси, мы ведь мужчины. Как ты считаешь, ты можешь сейчас помочь мне – посидеть на этой куче сена и подержать ее несколько минут? Мне нужно кое-что сделать снаружи.
Данни встал и пошел к тому месту, которое указал ему Майлс, и тот передал ему пухленькую девочку. Она зарыла свое личико в его грязную фланелевую рубашку, сжала ручонкой край рубашки и снова принялась плакать, тихо и безнадежно. У нее были длинные вьющиеся рыжеватые волосы, такие же буйные и непослушные, как и у Пейдж.
Майлс судорожно глотнул воздух, глядя на этих двух детей.
– Она хочет маму, – произнес Данни безутешным голосом.
– Я даже не могу выразить словами, Данни, как я сожалею о том, что случилось с твоими родителями.
Майлс потрепал соломенные волосы мальчика, переживая, что он не сумел каким-то образом спасти отца и мать Данни.
– Порой то, что происходит, кажется таким бессмысленным. – Майлс подумал о Пейдж и должен был сдержать себя, прежде чем подбадривающе подмигнуть мальчику, укачивавшему сестру. – Данни, я хочу убедиться, что эти индейцы уехали, поэтому я должен на несколько минут оставить тебя и Мисси здесь. Но я быстро вернусь, так что ты оставайся тут. Договорились, сынок?
Данни кивнул, и Майлс выскользнул за дверь амбара, перебегая от одного прикрытия к другому. Он обошел амбар и все вокруг. Никаких признаков чьего-либо присутствия.
Он переходил от одного трупа к другому, подбирал ружья и патроны и складывал их за дверью амбара. Потом он найдет для всего этого безопасное потайное место.
Вернувшись на двор, он понял, что у него нет ни времени, ни сил на то, чтобы рыть могилы, но, памятуя о детях, он перенес тела их родителей под маленький навес, где хранились тележка и кое-какие инструменты, и уложил там покойников. Потом он перенес туда же труп Роба, закрыл ему глаза, пробормотал поспешную молитву, вышел и плотно закрыл дверь, приперев ее большим камнем.
Индейцев он оставил лежать там, где они валялись.
К задней стене амбара была прислонена лестница, он перенес ее к фасаду и вскарабкался по ней. Отсюда ему открывался вид довольно далеко в трех направлениях. Ни следа, ни одного живого существа, включая лошадь Роба.
Майлс спустился с лестницы и вернулся в амбар. Мисси уснула на руках у брата, но оба ребенка дрожали от холода. На них не было никаких пальтишек, только у Данни на ногах имелись ботинки, а Мисси была босая.
Майлс снял с себя запачканный кровью китель и закутал в него девочку, устроив для нее постель в стогу сена.
– Мы дадим Мисси поспать здесь, а у нас с тобой есть дела.
Он взял Данни за руку и повел на двор. Мальчик сразу же посмотрел туда, где остались лежать его родители.
– Я перенес твоих маму и папу туда, под навес, – мягко пояснил Майлс.
Глаза Данни наполнились слезами, но он кивнул головой.
– Мне нужна твоя помощь, сынок. Моего коня застрелили, и я должен подняться на холм и забрать седло и кое-какие вещи. Понимаешь, одно из правил полицейского заключается в том, чтобы никогда не оставлять ничего врагу. Я пойду вон туда. – Майлс показал в ту сторону, где лежал Майор. – От тебя я хочу, чтобы ты влез на эту лестницу и внимательно следил, не появится ли что-нибудь движущееся. Если ты что-нибудь увидишь, крикни мне, быстро спускайся и беги в амбар.
Данни вскарабкался вверх по лестнице, проворный, как кошка. Майлс побежал на склон холма. У него ушло немало времени на то, чтобы вытащить седло из-под крупа коня. Майлсу пришлось использовать нож, чтобы разрезать подпругу и высвободить седло.
В знак прощания он положил руку на мертвую голову коня. Майор был отличным и верным скакуном.
Майлс принес седло, седельные мешки, медицинскую сумку и скатанную постель к амбару.
– Ты хороший часовой, сынок, – сказал он.
Данни сполз о лестницы и помог Майлсу занести часть вещей в амбар.
