Как только супруги Джиллеспи уехали, Пейдж торопливо написала записку Абигайл Доналд с просьбой помочь ей. Вторая записка потребовала больше времени, она разорвала три листка бумаги, прежде чем нашла нужные слова.
«Дорогой Майлс, – написала она. – От всего сердца благодарю Вас за то сокровище, которое Вы мне преподнесли. А еще благодарю Вас – у меня только что была первая пациентка, Элен Джиллеспи. Мне очень жаль, что мы тогда поссорились, – мне ужасно не хватает Вас, и я высоко ценю Вашу дружбу. Надеюсь в скором времени увидеть Вас. Пейдж».
Она подбросила дрова в огонь, надела пальто и отправилась на поиски какого-нибудь мальчишки, который отнес бы ее послания, надеясь, что Майлс поймет и примет ее попытку установить между ними мир.
Через два дня Пейдж чувствовала, как пот струится по ее лбу, а она стоит, склонившись над лежащей без сознания Элен Джиллеспи.
Как бы ей пригодились ременные петли и настоящий стол – этот был слишком низким.
Она принесла три лампы и повесила их над столом, так что хотя бы света было достаточно. Беда заключалась в том, что жар от ламп превратил маленькую комнату просто в печку, а запах эфира становился еще сильнее.
И Абигайл, и Пейдж изнемогали от жары. Они облачились в белые передники, которые Пейдж скроила из простынь и потом стерилизовала их в печи, чтобы как-то приблизить их к халатам в операционных, и они обе надели маски, сделанные из кисеи.
– Следите за ее дыханием, Абигайл. Нам нужно держать ее под эфиром, чтобы она не дергалась, – сказала Пейдж. – И постарайтесь держать ее ноги. Когда пациенты без сознания, они весят как будто тонну.
Абигайл Доналд ей сам Бог послал. Спокойная и абсолютно надежная, она, казалось, интуитивно понимала, что требует от нее Пейдж, следила за пульсом пациентки, подавала Пейдж губки, когда они требовались.
Глаза Пейдж были прикованы к малейшей неровности внутри брюшной полости Элен, когда она на ощупь ввела выскабливающую кюретку в матку. Мысленно она представляла себе всю эту технику, которую проделывала столько раз раньше, вознося молитву, чтобы все прошло успешно на этот раз, в таких трудных условиях.
Нечего было переживать по поводу того, чего у нее под руками не было, – она тысячу раз напоминала себе этим утром, что должна работать с тем, что здесь доступно.
Нужно было забыть, что на руке Элен нет иглы от капельницы, чтобы вводить лекарства, если они понадобятся, нет команды медсестер, нет анестезиолога, нет даже подноса с инструментами, расширяющими ей доступ.
Она даже не думала о кровотечении или о сердечной недостаточности, или еще о дюжине ситуаций, угрожающих жизни, которые могли случиться в это утро.
В кабинете были только три женщины – она, Элен и Абигайл, три женщины, решающие женские проблемы.
– Ну, как будто все, – облегченно вздохнула Пейдж. – Теперь мы можем использовать эту стерильную ткань для перевязки, и дело будет сделано.
– А как вы знаете, что все сделано, доктор? Выскабливание, я имею в виду. Вы же не можете видеть, что вы делаете.
Абигайл с восхищением следила за всей операцией.
– Надо выскабливать, пока нет ощущения твердой стенки матки. Это называют «плачем матки». Это достигается опытом.
Абигайл кивнула.
– Понимаю. Есть множество вещей, которые даются только опытом, так ведь, доктор? Вот так и я училась принимать роды.
Они убрали стерильные простыни, которыми Пейдж обложила бедра и ягодицы пациентки.
– Кровотечение уже остановилось, – подтвердила Абигайл. – Вы считаете, что ее месячные прекратятся и бедняжка будет чувствовать себя лучше?
Абигайл помогала Пейдж уложить Элен поудобнее.
– Так часто случается после растяжения и выскабливания.
Пейдж не стала объяснять, что никто не знает причины, это была одна из необъяснимых медицинских загадок. Важно было то, что в большинстве случаев это срабатывало.
Элен все еще находилась в глубоком сне и дышала тяжело, и Пейдж приставила стетоскоп к ее груди и удостоверилась, что сердце бьется ровно и сильно.
Необходимость использовать эфир в качестве анестезии приводила Пейдж в ужас. Половину прошлой ночи она провела, читая и перечитывая всю информацию, которая была в ее распоряжении, о том, как применять эфир, чтобы усыпить пациента. Когда она перебирала в памяти всю эту информацию, то в два часа ночи обнаружила, что ей отчаянно хочется посоветоваться с Майлсом.
Обе женщины снова вымыли руки в растворе карболки и сняли свои широкие передники, продолжая следить за пациенткой.
– Ну вот, она начинает приходить в себя, – объявила Абигайл через несколько секунд после того, как Элен застонала и пробормотала что-то неразборчивое.
Спасибо тебе, Господи, спасибо! Пейдж почувствовала невероятное облегчение, когда ресницы Элен затрепетали.
