– Я не думаю, что можно переделать историю, Майлс. – Она на какое-то мгновение задумалась. – Когда я только очутилась здесь, меня многое приводило в ярость: отсутствие удобств, отсутствие медицинских средств, которые я обычно применяла. Я считала, что там, откуда я пришла, все лучше, я это знала, видела. Но с течением времени я начала думать иначе. Сейчас и то, что происходит здесь, и то, как живут здесь люди, так и должно быть в это время.
– И все-таки должно быть что-то, что мы можем сделать.
Она заметила, что он перешел с местоимения «я» на «мы». Он включал ее в свои планы, и это, несмотря на все обстоятельства, сделало ее безумно счастливой.
– Я думаю, что мы можем приготовиться. Мы можем заготовить медицинские средства, питание, одеяла, одежду и хранить все это в форте.
– Тебе кажется, что восстание произошло этой весной?
Она задумалась.
– Весной восемьсот восемьдесят пятого. Я почти уверена.
– Значит, через пять месяцев.
Они долго еще говорили. Сдержанность, существовавшая между ними, исчезла.
Во всяком случае значительная ее часть. Пейдж отметила, что Майлс по-прежнему не заговаривает о браке, но, наверное, со временем это произойдет. Она, в свою очередь, не рассказывала ему о своем разговоре с Хромой Совой. Зачем раскачивать лодку, когда она вернулась в тихую заводь?
Заснули они только перед рассветом, держа друг друга в объятиях.
В тот год лето перешло в зиму без обычной постепенной смены времени года. Не прошло и недели после их поездки в резервацию Повелителя Грома, как необычная сентябрьская жара сменилась ледяным дождем, который лил изо дня в день, а вскоре выпал снег.
Такая неожиданная перемена погоды принесла грипп, смертельную эпидемию, заставившую и Пейдж, и Майлса весь октябрь отдавать все свое время уходу за больными, так что у них почти не оставалось времени быть вместе.
Пришел ноябрь, а эпидемия гриппа все еще свирепствовала в городе и окружающей его местности. Несколько старых людей и двое детей умерли от гриппа.
Редкий день проходил, чтобы не шел снег, и Пейдж испытывала немалые трудности, стараясь поддерживать в своем доме относительную теплоту, – ее и днем и ночью приглашали к больным, а огонь в доме имел утомительную привычку гаснуть, когда она уезжала и не могла подбрасывать дрова.
Потом, в середине ноября, и снег, и эпидемия кончились. Задул теплый ветер чинук и значительная часть снега растаяла буквально за один день. Теплый ветер продолжался, и воздух начал благоухать.
Прошло два дня, потом три, когда ее не вызывали к постели какого-нибудь больного, и однажды утром Пейдж проснулась, впервые за многие недели ощущая себя отдохнувшей. Она посмотрела на календарь и сообразила, что до Рождества остается всего десять дней.
Это будет ее второе Рождество в Баттлфорде, и, повинуясь неожиданному импульсу, она решила отметить его рождественским обедом, пригласив всех своих друзей.
Не давая себе времени передумать, она тут же сочинила записки Флетчерам, Куинланам и Абигайл Доналд, приглашая их к себе на Рождество, если, конечно, погода позволит. Майлсу она поручила пригласить и Армана.
Восемь человек, подумала она, плюс маленькая Элли. Такое количество людей ее маленький домик вместит с трудом, но в конце концов, сказала она себе, Рождество для этого и существует.
В свободное от пациентов время она занялась уборкой, продумыванием меню и упаковкой подарков. Ее кулинарные способности по-прежнему оставляли желать лучшего, и она все что возможно покупала.
В мясной лавке она заказала большой окорок. В городе недавно открылась небольшая пекарня, и Пейдж заказала пышненькой женщине, которая владела пекарней, благоухающие буханки ржаного хлеба, пирог с мясом и с тыквой.
В магазине Компании Гудзонова залива она купила сухие фрукты, орехи и апельсины – редкость в Баттлфорде. Приобрела она также бутылку вишневой наливки и бутылку виски для мужчин, и маленькие подарки для всех.
Накануне Рождества она пребывала в нервном шоке от того, сколько ей предстоит приготовить, чтобы накормить восемь человек. Она как-то не учла того обстоятельства, что никогда в своей жизни не готовила такой обед на целую компанию.
Нервничая по поводу того, как ей удастся запечь окорок, она решила зажарить еще и индейку. Здесь никто не разводил индеек, так что она вместо этого купила гуся – к счастью, фермер согласился отрезать ему голову, а жена фермера за небольшую плату ощипала его и вынула все внутренности. Но теперь Пейдж оказалась перед ужаснувшей ее задачей начинить эту ужасную тушку. Абигайл предлагала ей свою помощь, но Пейдж упрямо настаивала, что сделает все сама.
Вечером накануне Рождества она проклинала себя за то, что вела себя как оптимистическая дура. Сидя за кухонным столом перед распластанным гусем, она пыталась разобраться в неясных инструкциях, которые написала для нее Абигайл, когда приехал Майлс.
Он вошел, вытерев ботинки о коврик у задней двери.
