Лея, зажатая между задней стенкой будки и ногами Чубакки, заставляла себя сдерживать дыхание и старалась расширить зону действия своих органов чувств теми методами Джедая, которым обучил ее Люк. Сверху ей резало слух дыхание Чубакки, тепло его тела низвергалось подобно невидимому водопаду на ее голову и плечи. Внезапно она как-то по-особому остро стала осознавать тяжесть и громоздкость своего живота, слабые движения двойни внутри него, жесткую скамью под собой, смесь запахов шерсти вуки, чужепланетного дерева вокруг себя и собственного пота. Позади себя, за стеной дукхи она услышала целеустремленный топот сапог и клацание лазерных ружей о бронезащиту гвардейцев, молча радуясь тому, что имперцы помешали осуществлению ее первоначального плана побега.
А изнутри дукхи до ее слуха доносились голоса.
— Доброе утро, Майтакха, — произнес хорошо поставленный спокойный голос. — Вижу, ваш правнук Хабарух здесь, с вами. Это очень кстати.
Лея вздрогнула, шуршание трущейся о ее кожу одежды отдалось жутким грохотом в ушах. В этом голосе явственно слышались командирские нотки имперского военачальника, но за его спокойствием ощущался вес непререкаемого авторитета. Авторитета, превосходящего даже самодовольную снисходительность губернатора Таркина, с которым ей пришлось оказаться лицом к лицу на борту Звезды Смерти.
Это мог быть только Адмирал.
— Приветствую вас, мой лорд, — замяукала Майтакха, и Лея почувствовала, что она очень строго следит за своим тоном. — Ваш визит — большая честь для нас.
— Благодарю, — сказал Адмирал по-прежнему вежливым голосом, за которым крылась холодность стального лезвия. — А ты, Хабарух из рода Кихм'бар. Ты тоже рад моему появлению здесь?
Медленно и очень осторожно Лея подалась немного вправо, надеясь разглядеть вновь прибывших сквозь темную сетку окна будки. Ничего не вышло: их все еще скрывали распахнутые двойные двери, а наклониться ближе к окну она не осмелилась. Но устраиваясь в прежнем положении, она услыхала звук размеренных шагов… и мгновением позже в самом центре дукхи появился Адмирал.
Лея уставилась на него сквозь сетку, леденящий холод пронизал все ее существо. Она помнила описание Хэном мужчины, которого он видел на Миркаре, — голубая кожа, горящие красные глаза, белый имперский мундир. Слышала она и то, как Фей'лиа пренебрежительно развенчал этого мужчину, сказав, что он самозванец или, в лучшем случае, претендующий на главенствующую роль какой-нибудь Мофф. Она и сама задавалась тогда вопросом, не ошибся ли Хэн.
Теперь она поняла, что ошибки не было.
— Конечно, мой лорд, — ответил Хабарух на вопрос Адмирала. — Почему меня не должно это радовать?
— Ты смеешь разговаривать в подобном тоне со своим лордом Великим Адмиралом? — послышался не терпящий возражений незнакомый ногрийский голос.
— Прошу прощения, — сказал Хабарух, — у меня и в мыслях не было вести себя неуважительно.
Лея вздрогнула. Несомненно, не было, но он уже навредил себе. Даже при ее сравнительно небольшом опыте знакомства с нюансами речи ногри она поняла, что ответ был слишком поспешным и звучал как попытка оправдаться. Для Адмирала, который знает эту расу значительно лучше нее…
— Что же было у тебя в мыслях? — спросил Адмирал, повернувшись лицом к Майтакхе и Хабаруху.
— Я… — Хабарух не находил слов. Адмирал молча ждал, не сводя с него глаз. — Виноват, мой лорд, — заговорил наконец ногри, — ваш визит в нашу маленькую деревушку поверг меня в суеверный страх.
— Это, несомненно, простительно, — сказал Адмирал, — можно было бы даже поверить… если бы в такой же суеверный страх, тебя поверг мой визит прошлой ночью. — Он вскинул бровь. — Или ты не ожидал встретиться со мной лицом к лицу снова так скоро?
— Мой лорд…
— Какое наказание полагается ногри за преднамеренный обман лорда всех родов? — внезапно оборвал его Адмирал. — Не наказание ли это смертью, как бывало в древние времена? Или у ногри больше не в почете такие устаревшие понятия, как честность?
— Мой лорд не имеет права выдвигать подобные обвинения против сына рода Кихм'бар, — решительным голосом заговорила Майтакха.
Великий Адмирал перевел на нее взгляд.
— Вам лучше придержать свои советы при себе, Майтакха. Этот самый сын рода Кихм'бар солгал мне, а я такие вещи на самотек не пускаю. — Горящие глаза повернулись к Хабаруху. — Расскажи-ка мне, сын рода Кихм'бар, о своем пленении на Кашууке.
Лея крепко сжала рукоять Меча Джедая, насечка холодного металла врезалась в ладонь. Именно во время непродолжительного содержания в тюрьме на Кашууке Хабарух убедил ее отправиться на Хоногр. Если Хабарух проболтался обо всей этой истории…
— Не понимаю, — сказал Хабарух.
— В самом деле? — возразил Адмирал. — Тогда позволь мне освежить твою память. Ты не сбежал с Кашуука, как заявил в своем рапорте и повторил эту ложь прошлым вечером в моем присутствии, в присутствии своей семьи и вождя рода. На самом деле ты был схвачен вуки после провала твоей миссии. И провел ты этот потерянный месяц не в самосозерцании, а на допросах в тюрьме вуки. Помогает это твоей слабой памяти?
