Лара не ожидала увидеть Пандею настолько зелёной. Как только столичный космопорт остался позади, воспоминания о Холме Приспешников растворились. До этого Лара считала его самым буйнорастущим местом во Вселенной. Пока они летели к поместью Декартов, взор утопал в заливных лугах, дремучих лесах… Больше всего поражали невысокие холмы, идущие гребнями волн до горизонта.
Комнаты т"eтиного особняка обжили быстро. Он сразу показался родным, будто Лара заранее знала расположение: стены и убранство стояли ровно там, где и должны. Цвета те, что и описывала мать. Приветливые шкафчики быстро уместили весь скарб. Размеры комнат, блики слились в одну сущность. Родную и близкую, которая стремилась поскорей залечить все раны! На третий день Лара, сама удивилась, как сняла последний пластырь. Содранные колени забылись. Молодая кожа заживала быстро.
Мать осмотрела оставшиеся рубцы и решила лететь в гости. Она вызвала коптер-такси, заявив, что посетит местного искусствоведа по имени Грапп Феро. Хотя имя хейла Феро было известно всем, Лара удивилась, узнав, что поместье такой знаменитости стоит в каких-нибудь тридцати километрах от Декартов.
О старике ходило много легенд! Спорили о возрасте, о сути великого творца. Но все сходились в одном – в значимости вклада в культуру. Фактически всю живопись и музыку Республики создал он. Точнее, творцы признавали, что их картины, скульптуры, песни и даже спектакли с новолентными картинками, основывались на работах Граппа Феро. По их рассказам получалось: именно пандейский гений создал республиканскую культуру. Искусствовед, мыслитель, писатель, поэт, композитор… Чем только Грапп Феро не занимался за свою долгую жизнь. А жил он настолько долго, что годам потеряли сч"eт. Современники устали спорить, сколько же хейлу Феро? То ли сто пятьдесят… То ли больше. Но в любом случае Грапп Феро давно пересёк границу столетнего возраста, который считался нормой для здорового республиканца.
Каких только эпитетов ему не придумывали! Великий маэстро. Гений. Легенда. Меценат. Грапп Феро построил с нуля столицу Пандеи, наполнив её школами, институтами и прочим. Всё это прославило Пандею, как центр искусств. Самые лучшие передачи новоленты составляли именно здесь.
Ларе показалось, что мама хотела увидеться с ним не случайно!
Коптер-такси понёс над просторами. Лара в уютной кабине застыла у иллюминатора. За стеклом поплыла Родина Декартов, о которой так много писали и говорили. Тень винтокрылой машины то поднималась, то шныряла вниз проворной птицей, бегая по изгибам холмов. Россыпь вершин усеивала Предутёсовое Плато, превращая даль до самого горизонта в навеки застывшие волны пронзительно-изумрудного цвета. Тщательно прорисованные, как на картине пейзажиста, холмы сменялись заливными лугами, а кое-где обрастали прилесками, за которыми шли огромные леса, ведущие вглубь континента. И зелень, зелень, зелень вокруг… Гордость аграриев благодатной Пандеи!
Земля маминых предков – огромный континент делился на множество угодий, где каждый вёл земледелие или скотоводство на своих сотнях гектаров. Были и общинные хозяйства. Но те, кто обладал собственной землёй – считались знатными и родовитыми. Из таких семей были выходцами – мама и Грапп Феро.
Мать весь полёт пялилась вдаль. А Лара задумалась: примут ли их? Ведь старик слыл очень замкнутым. Тётя Эльза говорила – Грапп Феро не принимает никого! Он слишком эксцентричен. И не делает исключений!
Внизу показались огромные волосатые ящеры – гипфы – охранники стад. Элегантные короткошёрстные травоядные с клювообразной головой – местная фауна, похожая на ящериц ростом с коня. Не хищные, но достаточно умные и сильные, чтобы охранять территорию и загонять целые стада в стойла. Для верховых поездок гипфы годились даже лучше лошадей. Эти ящеры считались символом Пандеи. Гипфы берегли места, приносящие аграриям баснословный доход. Дюжина разномастных ящериц в этот момент кружила вокруг сотни коров, загоняя их в круг. Лара вцепилась в поручень, провожая взглядом живую спираль:
– Ух! Мам! А, ты доила корову?
– Нет! Я?.. – Эра округлила глаза. – Я танцевала!.. И пела!
Мама опешила не зря. До знакомства с папой она пела в опере. Эру Декарт хвалили, и многие искусствоведы и ценители прочили ей большое будущее! Но большое будущее сдулось как шарик, напоровшийся на петличку брака. После концерта к лучшей приме Пандеи подошёл молодой Ал Тор. А точку в гастролях поставила Лара. После родов Эра забросила концерты, и, казалось, что в карьерном застое винила её. После резких слов Лара, осознав свою ненужность, отодвинулась в противоположный край кабины.
