– Расскажи мне больше о звездощипах, – попросила Король. – Я заметила, что они захватили почти все свое звездное облако, – не такой уж частый успех для низкоэнтропийных сущностей.
– О да, конечно. Эти безродные выскочки коварны и злы, но при этом полны чуткости. Они ксенофобы и наглецы, но при этом вечно чем-то встревожены. Они считают себя хозяевами своего звездного облака, но при этом выдумали множество религий, в которых поклоняются ему, называя матерью. Собственно говоря, в некотором смысле, я думаю, что они… они…
– Не волнуйся так. Мне интересно все, что ты скажешь.
– Хорошо, но, пожалуйста, простите, если я невольно оскорблю вас. Я думаю, что они… в чем-то похожи на нас. – Едва произнеся эти слова, Певун пожалел о них. Как он мог сравнить презренных звездощипов с благородными Созерцающими Бездну? К тому же перед кем – перед Королем!
Но Король, похоже, не имела ничего против.
– Думаю, ты прав, старейшина Певун. Мы называем себя потомками богов, но по своей природе мы не слишком отличаемся от этих низких звездощипов.
Пока Певун обдумывал слова Короля, та продолжала говорить. Она, казалось, обращалась не столько к посетителю, сколько к себе самой.
– Давно ходят легенды о разрушениях, учиненных такими вот загадочными низкоэнтропийными сущностями. Кое-кто утверждает, что это один индивидуум; другие – что два отдельных или, возможно, две ветви одного корня. Мы никогда не обращали особого внимания на такие истории. Между тем миллионы зерен времени назад исчезли Нулевики; четыреста тысяч зерен времени назад исчезли Мыслители; триста пятьдесят тысяч зерен времени назад был разрушен мир Предотвратителей. Поговаривали, что всех их уничтожила одна и та же загадочная сила – возможно, даже одна и та же низкоэнтропийная сущность.
Певуну мало что было известно об упомянутых Королем исчезнувших видах, за исключением того, что они являлись одними из древнейших цивилизаций во Вселенной. Они давно вышли за рамки правил, обязательных для менее великих рас, и не скрывали себя. За исключением некоторых туго соображающих недотеп, их никто не осмеливался зачищать, – ну разве что недотепы желали покончить жизнь самоубийством. Какая ужасная сила могла уничтожить эти виды один за другим? Если даже
– Помимо сокрушительной атаки, что еще низкоэнтропийная сущность сделала с родным миром? – спросил Певун. Его ранг был слишком низок, чтобы задавать Королю такие вопросы, и он был готов к тому, что Король отругает его и немедленно прогонит с глаз долой.
Но Король ответила:
– Именно это и беспокоит меня больше всего. Низкоэнтропийная сущность просмотрела банк данных в нашем сверхъядре в поисках информации о… скрытой расе.
– Но Ваше величество! Практически каждая раса во Вселенной скрывает себя. Ген затаивания – естественная составляющая всех низкоэнтропийных сущностей. Кроме считаного количества древних или, наоборот, несмышленых молодых видов, остальные изо всех сил стараются не высовываться, – недоумевал Певун.
– Нет, не думаю, что таинственный незнакомец пытался найти какой-то ординарный вид; наверняка он искал наследников Творца. Вероятно, это как-то связано с войной богов в далеком прошлом. Сейчас родной мир полон слухов о том, что загадочная низкоэнтропийная сущность – посланница Бога Смерти и явилась сюда, чтобы уничтожить мир по приказу своего хозяина. Министры опровергли слухи по официальным каналам, но я… я не знаю. – Голос Короля дрожал, как испуганная спектрорыба.
Певун понял теперь, почему Король поведала ему все эти тайны. В этот момент правительница ничем не отличалась от любого обывателя. Ей нужно было, чтобы ее кто-то выслушал, но она не могла признаться в своих страхах и тревогах перед ближайшим окружением. Певун, ничем не примечательный старик, готовящийся встретить смерть в миллиардах структур отсюда, был идеальным слушателем. Король могла обнаружить при нем свою уязвимость и при этом не беспокоиться, что он добавит пищи слухам.
Певун смотрел в слегка побледневшее лицо Короля. Она была где-то за многие звездные облака от него и одновременно так близко, что он мог бы коснуться ее. Певун был счастлив, но все же сердце его щемило.
Певун вспомнил древнюю песнь, а заодно и мифы о сотворении мира, передававшиеся на протяжении миллиардов зерен времени.
