– Темнота – да, но откуда вы знаете, что там пустота?
– Трудно дышать, воздух уходит. Там пустота.
– Пойдем вместе, Джим. Держитесь за руку.
– Нет-нет, не могу. Трудно дышать, задыхаюсь. Назад! – Джим откинул голову на спинку кресла. Его лицо побледнело, а дыхание стало частым и прерывистым.
– Продолжайте, доктор Джексон, – сказал мистер Слиман. – Мы каждый раз спотыкаемся на этом месте.
– Я опасаюсь за него, – сказал доктор.
– Ничего, пусть пройдет дальше. Пусть прыгнет.
– Джим, слышите меня?
– Да.
– Попробуйте прыжок Одним махом преодолеть пустоту, как вам, Джим9
– Не могу. Я пытался. Слишком далеко.
– «Бриз-2» далеко?
– Да.
– Сколько до него?
– Метров десять.
– Конахен в нем?
– Не знаю, не вижу. Темнота.
– А Тар видите, Джим?
– Да.
– Что вы там делаете?
– Мы в осаде. Эти твари повсюду. Челнок сломан. Ждем помощи. Барт сделал антенну.
– Кто пришел на помощь, Джим?
– Не знаю. Свет. Свет поднимает нас наверх.
– Куда именно, Джим?
– В темноту…
– Это блокировка, господа. Его мозг полностью заблокирован, как и у остальных. Что ваш сканер, мистер Слиман?
– Полная расшифровка будет чуть позже, но уже сейчас видно, что парень не врет. Действительно полная темнота.
– Он и не может врать в таком состоянии. Будем возвращать его оттуда?
– Еще одну минуту, док. Скажите, а вы не допускаете мысли, что всех их зомбировали и вложили в них некую поведенческую программу?
– Трудно сказать. Нейропрограммирование – сложная штука. Мы можем судить о том, заложена в сознание программа или нет, только опосредованно. Пока у нас нет достаточных оснований утверждать или опровергать это. Можно только с уверенностью сказать, что кто-то основательно покопался в мозгах разведчиков и стер у них некоторые участки памяти. Люди с «Бриз-2» помнят только, как взорвали планету, а команда Рэйнора только свое нахождение на Таре. В дальнейшем провал, вплоть до того самого момента, как корабль плюхнулся на Землю.
– Я все удивляюсь, как они сумели совершить посадку?
– В основном это заслуга автоматики, – вмешался в разговор Гордон Фолкс. – Курс на приземление был рассчитан недостаточно точно, поэтому посадка и вышла такой жесткой. Но все могло кончиться гораздо хуже. Только благодаря действиям пилота Сандерса, который смог скорректировать курс, все они остались живы.
– Вы работали с ним, док? Что он сказал? – спросил Слиман
– То же, что и остальные. Момент потери памяти совпадает у всех членов экипажа без исключения. Но у пилота Рэя Сандерса сознание включилось на несколько минут раньше, чем у остальных.
– Похоже, это было тоже запрограммировано?
– Вполне вероятно. Хотя он тоже долгое время находился в отключке. Я бы, конечно, мог с ними еще поработать, но вы ведь знаете, как Конахен быстро забрал отсюда свою команду.
– Да, все сошло ему с рук. Подумаешь, звездный герой! – презрительно фыркнул Слиман.
– Смотрите, док! – Фолкс кивнул на Джима. – Парень совсем побледнел.
– Да, пора возвращать его оттуда. Все равно сегодня мы от него ничего больше не добьемся.
– Эй, Джим, слушайте меня. Раз, два, три! – Доктор Джексон щелкнул пальцем перед носом Джима. – Пора возвращаться!
Джим открыл глаза и сделал глубокий вздох. Румянец постепенно возвращался на его бледное лицо. Он с трудом разлепил губы:
– Голова, как колокол, док.
– Ничего, дружище, это скоро пройдет. Вы нам рассказали очень много интересного. Спасибо за это.
– Да? Хорошо, если так. А то, признаться, мне уже надоело сидеть здесь, как кролик в клетке.
– Еще недельку, амиго, ладно? Сегодня мы расшифруем сканограмму, проведем кое-какие тесты, анализы, и через недельку уже будете свободны. Наверное, закатитесь куда-нибудь на побережье?
– Да, было бы неплохо, – улыбнулся Джим.
– Вот и хорошо. Потерпите еще немножко. Позвольте убедиться этим противным дядькам из правительства, насколько они глупы.
Сергей Кудрявцев шел по длинному заставленному стапелями цеху. Вчера охрану сняли, и можно было спокойно полюбоваться на космического героя «Бриз-2», малый космический разведчик. Сергей с детства бредил космосом, но ни в разведчики, ни в звездную пехоту, ни даже в бортовые инженеры его не взяли. Не прошел строгую медицинскую комиссию Но расстаться с детской мечтой было непросто, и он поступил в институт космического кораблестроения.
«Если не летать, то хотя бы строить космические корабли», – думал он. Однако после института его пригласили работать на Сарапульский тяжмаш Здесь корабли не строили, здесь их хоронили. И в его обязанности входила плазменная резка отслуживших свой век кораблей. Каждый день его верные оруженосцы, как он называл двадцать роботов-манипуляторов, оснащенных плазменными резаками, отправляли в небытие очередное космическое судно. Сегодня это был легендарный «Бриз-2». Сергей посмотрел на дисплей компьютера. Машина вычертила четкую схему разреза судна. «Система готова», – мигала надпись.
