- Давай не будем, - нетерпеливо предложил Итачи, - как у тебя дела? Много любопытных? Прости, но охрана информации полностью зависит от тебя.
- Справляюсь. Поболтал с Цветком Ветра. Она скрытная. И, кажется, не верит мне.
- Тот тип людей, который верит единицам, - подтвердил Итачи. Кровь запульсировала в висках, отражаясь громовыми раскатами в воспалённом мозгу.
«Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Я тебе нужен, Т’чи. Я сейчас прилечу!» - взбунтовался Арджит’ снова.
- Д’мит, попроси Ранит’а, пусть успокоит моего дракона. Только сенсации среди местных не хватало, - вместо ответа дракону обратился к спутнику лидер.
«Я не стану его слушать!» - заупрямился Арджит’.
- Станешь, неслух крылатый, - вслух прокомментировал Итачи, - мы договорились. Ты согласился, если я пообещаю заняться поиском средств к исцелению, чем я, в принципе, и занят. Так что сиди и лови…
Чуть не сказал «свои последние денёчки».
- Наслаждайся, малыш, - заменил он. Вряд ли его мысль прошла мимо Арджит’а. В такие минуты крылатый чувствовал малейшие намёки на изменение настроения всадника.
- Т’чи, - подал голос Д’мит, - если я могу…
- Последняя клятва у смертного одра обречённого! - с внезапной злостью швырнул Итачи, невесть отчего взъярившись, и метнулся прочь, ища спасительного уединения.
Пёстрый ковёр из размазанных очертаний домов, огородов и пасущихся стад сменился на густую зелень и частые древесные стволы. Воздух немного остыл, тень легла на лицо, спасая напряжённые глаза от солнца и режущей боли в орбитах. Одно зависит от другого. Невозможно проводить всё время на свету. Только на южном Итачи заметил за собой этот аспект. Очередной конфликт с окружающим. Всё оборачивалось подавляющей атакой. Одному выстоять против союзной объединённой армии несокрушимого врага невозможно, какими бы способностями и чудотворными силами ты ни обладал. Все ухищрения напрасны, надежды лживы, мечты призрачны.
Но если такова истина, почему Итачи обязан подчиняться ей? Внезапный протест укрепился в мозгу. Сейчас, пожалуй, он смог бы бросить вызов кому угодно и победить. Если это реальный, видимый враг, материальный, с которым можно бороться. Будь это хоть Мадара, увиденный лишь раз в жизни. Если бы не он, никогда бы впереди не забрезжио дразнящее будущее. Да, Итачи получил несколько лет вполне счастливой спокойной жизни, а дальше что? Знать, что имеешь, и добровольно отказаться от всех благ? Вот так запросто! Тем больше протеста, если есть, ради кого жить, сражаться за их будущее, не дать бесславно погибнуть, в конечном итоге! Хорошо, Чима Итачи прогнал. А как поступить с Арджит’ом? Разрешить ему умереть в расцвете лет! Крайняя несправедливость. Этого не должно было случиться. Если бы Итачи знал заранее, возможно, нашёл бы в себе волю оттолкнуть несмышленого птенца, отвернулся бы и ушёл прочь. И Рамот’а осталась бы довольна, ибо какой-то нахал ни с того ни с сего запечатлил бронзового. Бронзового! Великая честь, между прочим.
Конфликт с самим собой не остался секретом. Арджит’ робко произнёс, запутавшись в мыслях и эмоциях партнёра:
«Мне лучше умереть с тобой, чем жить с кем-нибудь другим».
- Замолчи, глупый! - в сердцах швырнул Итачи. - Если б я не появился перед твоим носом, ты бы сейчас спокойно посапывал на скале возле Бендена. И не мучился бы от моих постоянных приступов, не рвался бы решать проблему, решения которой нет.
«Но она не сказала, что его нет», - несчастливо бронзовый подсунул картинку Китти Пинг.
- Она не сказала открыто. Никто не в состоянии изменить генофонд. Это возможно разве что на стадии эмбриона. А мой отец никогда бы не согласился на это, если б ему и предложили. Шаринган – сила и особенность нашей семьи. Гордость! - с ноткой отчаянной издевки выплюнул Итачи. - Никого не волнует, что однажды достоинство может обратиться проклятьем.
«Ты так не думаешь. Ты просто очень расстроен».
- Мне лучше знать, о чём я думаю. И закончим на этом! - два фронта внутри разрывали тело на части, щедро поливая огнём каждую новообразованную границу. Истерзанный не присущей ни одному Учихе неуверенностью, Итачи чувствовал себя совершенно потерянным. Один в бескрайней снежной пустыне.
«Но я хочу помочь.»
- Если бы ты это мог, то сделал бы давным-давно. Не надо, Арджит’, не лезь в эту грязь. Достаточно того, что я обрёк тебя на смерть.
«Я лечу к тебе».
- Не смей! Я же тысячу раз повторил, чтобы ты не вмешивался!
И резкое молчание сродни пустоте. Итачи остановился в Промежутке и застрял там. Он ощущал эмоции дракона. Его верный бронзовый друг почти скулил от безысходности. Он не мог помочь, не мог изменить будущего и прошлого, не мог подобрать нужных слов утешения, хотя бы просто потому, что сейчас Итачи не способен им внять.
- Прости, малыш. Я не хотел причинять тебе боли, - повинился он. Плох тот всадник, у которого дракон несчастен. И несчастен не из-за тяжёлого ранения или проигрыша в брачном полёте, а именно из-за всадника.
Итачи вновь принялся казнить себя за неосмотрительность. Мог бы и закрыться от Арджит’а, как делал это раньше вполне успешно.
