- Т’чи, - прошептал он и отступил, не смея отвести взгляда от дракона. Озирался вокруг краешком глаза и двигался к Арджит’у. – Проснись, Т’чи… - так же шептал он, понимая, что не будет услышан.
Но Т’чи услышал. Он поднял голову и сам приподнялся. Арджит’ только мельком посмотрел на него и что-то любовно проурчал.
- Прости, Т’чи, - уже смелее произнёс С’тин, замирая на месте. – Прости, я должен был сказать, но не мог. Я столько раз пытался… я…
- Что случилось? - Т’чи встал, мгновенно сгоняя с себя сон. Сторожевой дракон и всадник смотрели на разворачивающуюся сцену с откровенным любопытством.
- Я хотел сказать вчера, но я подумал, что Карат’а пропустит это день, так как сильно устала… - он захлёбывался в собственных объяснениях.
- С’тин? – со вспыхнувшим подозрением приблизился к нему Т’чи, мгновенно швырнул взгляд к спящей зелёной.
- Цикл, Т’чи! Прости, что так и не смог сказать!
Т’чи только осознал. Мгновенно. Начал подозревать секунду назад – и уже полностью разобрался в ситуации. С’тину стало снова не по себе от того, что Т’чи вчера сказал ему. Как, в принципе, можно подготовиться, к чему невозможно быть готовым.
«Улетай, Т’чи», - умоляюще в мыслях попросил С’тин. Внезапно испугался его настолько, что почти застонал от охватившего его безумия. Кто угодно, но только не Т’чи. Пожалуйста, не Т’чи!
Т’чи не внял молчаливым мольбам будущей жертвы любви собственного дракона. Он ринулся к С’тину по узкому проходу, образованному спящими всадниками крыла. Вряд ли он думал о собственной неприкосновенности. Т’чи заботило совершенно другое:
- С’тин, это твой первый раз?
- Нет, я…
- Настоящий! Это первый раз или нет?!
В самую суть.
- Скорлупа и Осколки! Что ты творишь! – выпалил всегда сдержанный Т’чи.
От его крика поднялись все остальные, растерянно хлопая глазками. Они не успели ничего сообразить, потому что проснулась и Карат’а. Она взревела, заглушая все остальные звуки. Она тут же взвилась в воздух, чувствуя себя бодрой и лёгкой. Такой лёгкой, что воздух сам подхватил её. Разбуженные драконы не сразу сообразили, так же растерянно, как и их всадники, вертя головами и ища источник охватившего их возбуждения. Зелёные всадники тотчас же повскакивали и метнулись по драконам. Без приказа ринулись в Промежуток. Обычно зелёные не дрались за внимание самцов во время брачного полёта, но вряд ли всадники хотели становиться свидетелями разыгрывающейся сцены. Все остальные остались. И уже пробуждались. Уже осознали и, наверно, тоже волновались, потому что немногие из них догоняли в брачном полёте самку.
Карат’а, не увидев животных поблизости, словно в насмешке рявкнула и развернулась на кончике крыла, призывно трубя и рассматривая замешкавшихся драконов внизу. Потом они все взвились вслед за ней.
«Т’чи, пожалуйста, улетай», - продолжал мысленно стонать С’тин. Понимал, что уже поздно. Уже чувствовал растущее безумие, но повторял и повторял, как заклинание. И видел Арджит’а, несущегося в первых рядах. Кокетливо посмотрел на него и призывно рявкнул, чувствуя свободу под крыльями.
Больше он ничего не мог сделать. От него ничего не зависело. С’тин превращался в Карат’у, призывно выписывающую кренделя и с любопытством посматривающую, кто из преследователей способен повторить её финты. Из крупных драконов практически никто. Она летала так, что дух захватывало. С’тин и не подозревал, что драконы так умеют. Она превращалась в бестию и наслаждалась своим безрассудством. Где свернула бы шею королева, она выворачивалась под неестественным углом, падала вниз и взмывала вверх, то и дело оставляя озадаченных ухажёров позади.
На миг С’тин вернулся вниз, увидел окружающих его всадников, почувствовал прикосновение. Мягкие, но требовательные. Только несколько секунд спустя осознал, что его избавляли от одежды. Его трогали руками, водили по телу, расслабляли физически, от чего он только сжимался. И прикосновения были настолько откровенными, что С’тин мог бы покраснеть, если бы не дракон в небе. Он снова ускользал из человеческой реальности. Он мчался на всех крыльях и трубил без остановки. Он давно оставил позади синих и коричневых. Они ещё пытались бороться, но С’тин видел только одного кавалера - Арджит’а. Именно ему он отдал предпочтение с самого начала. Неудобно и чуточку болезненно отозвалось внизу, от чего на миг С’тин снова вынырнул из эйфории, двинулся и ощутил другую боль, не такую, какую обещал Т’чи. Значит, ещё не началось. Значит, кто-то из них, из товарищей по крылу, заботливо подготавливал его к предстоящему, так как этого не удосужился сделать он сам.
