Какое бы положение
женщина ни выбрала для родов, мы заметили,
что в помощи роженице нежность значит
не меньше, чем знание приемов. Опытные
помощницы, способные сопереживать,
умеют определить, в каком состоянии
находится женщина (спокойна она, напряжена
или испугана), по состоянию кожи: ее
структуре и влажности. Находясь в тесном
телесном контакте с роженицей, акушерка
будет полагаться на то, что чувствует,
прикасаясь к ней и поддерживая, чем
расспрашивать о ее состоянии. Если же
она заговорит, то это будут простые
слова, понятные каждому ребенку. Слова,
однако, бывают, не важны в такие моменты,
а такие, как "тужься", "сильнее",
могут произвести негативное действие.
Чаще всего женщина знает, что она
чувствует, и указания акушерки могут
вступить в противоречие с ее
потребностями. Я стараюсь ничего не
говорить. Если же говорю, то что-нибудь
вроде "хорошо.., хорошо.,, дай ребенку
выйти...". Если же женщину охватывает
страх, что у нее ничего не получится, я
могу предложить ей: "Не тужься, не
тужься" или : "Не сдерживайся, кричи,
если хочешь".
Так
мы стараемся не мешать женщинам во время
родов. Стратегия, определенная нами,
имеет большое значение. Но наша цель
гораздо шире. Мы хотим дать возможность
всем
женщинам
рожать в любом
положении с уверенностью в свои силы.
Мама
из Латинской Америки.
Я слышала, что
в последние несколько часов перед
рождением ребенка теряешь связь с
внешним миром. Со мной так и случилось.
Я оказалась в другой Вселенной, на
далекой планете, дрейфуя в море ощущений.
Это была очень
странная ночь. Все люди спали. А мы
вчетвером (мы с Филиппом и еще одна пара)
всю ночь провели без сна, между спальней
и родильной комнатой. Их ребенок родился
около пяти часов утра. Нас ошеломил вид
этой пары, возвращающейся из родильной
комнаты в темноте с ребенком на руках.
То, что женщина может родить и после
этого самостоятельно идти, держа ребенка
на руках, вселяло уверенность. Нас это
успокаивало.
Вдруг схватки
стали более резкими и сильными. Я
схватилась за Филиппа, потом за пианино,
потом снова за Филиппа. Комната то
пропадала, то появлялась. Стало трудно
контролировать боль. Она стала частью
меня, у нее не было ни конца, ни начала.
Когда пришел доктор Оден, я пыталась
дотянуться до акушерки, которая,
казалось, была очень далеко от меня. Я
не могла понять этой бесконечной боли.
И тогда я
очутилась в этом море. Боль передвинулась
на новое место и стала глуше. Там же была
и Нурия, наша дочь. Я чувствовала, как
она медленно, дюйм за дюймом, выбирается
из меня. Было так приятно погрузить свое
тело в море ощущений, закрыть глаза и
дать волнам нежно укачивать меня.
Однажды, будучи в Индии, я проходила
мимо старика, одетого в белое. Он сидел
на пороге дома, молитвенно сложив руки.
Когда я проходила мимо него, он поднял
ко мне свое лицо. Поздороваться?
Благословить меня с миром? Я тихо прошла,
ответив ему тем же жестом. Это воспоминание
и море переплелись в моем сознании с
бесконечными нитями пространства и
времени, когда рождалась Нурия.
Иногда я прошу
Филиппа сесть и рассказать мне, что же
было на самом деле, что он видел, когда
моя память была в другом мире.
Мама
из Парижа
