– Он приезжал, – проговорила она. – С ним беседовала Лиане.
– Тогда мы не знали, – немедленно вмешалась в разговор Хранительница, – где ты находился, Мэт! Так я ему и сказала, вот он и отбыл, не дожидаясь, пока снег завалит пути. А чтобы дорога до дома оказалась для путника полегче, я дала ему немного золота.
– Без сомнения, – добавила Амерлин, – в этакой неувязке он будет страшно рад твоему письму, Мэт. И матушка твоя, разумеется, тоже обрадуется. Как только напишешь письмо, отдай его мне, я сама побеспокоюсь о том, чтобы оно дошло до адресата.
Ну что ж, и об отце его они сказали правду. И все же Мэту оставалось спросить их еще кое о ком. вот про отца Ранда они ни словом не обмолвились! Может, просто-напросто не догадались, насколько меня это интересует, а вернее всего, потому что… Нет, не знаю я почему, да спалит меня Свет! С этими Айз Седай – кто может вызнать хоть что-то во всех подробностях?
– Но я путешествовал не в одиночестве, мать, а с другом. С Рандом ал'Тором. Вы его, конечно же, помните. Вы мне, думаю, скажете, здоров ли он, да? Держу пари, его па так же беспокоится о своем сыне, как и мой!
– Насколько мне известно, – отвечала Амерлин бестревожно, – твой друг здоров, но о каких подробностях его жизни могу я говорить? Видела я его лишь единожды, тогда же, когда и с тобой впервые я встретилась. Было это в Фал Дара. – Она обратилась к Хранительнице: – Думаю, нашему Исцеленному не повредит небольшой ломтик пирога. Лиане. И нужно чем-нибудь промочить горло, если уж он завел все эти разговоры. Не побеспокоишься ли ты о том, чтобы все это было ему принесено?
И с бормотанием: "Как прикажешь, мать! " – высокая Айз Седай покинула комнату.
Вновь повернувшись к Мэту, Амерлин уже улыбалась, однако глаза ее источали голубой холод.
– Существуют вещи, говорить о которых для тебя опасно даже при моей Лиане. Язык, хлопающий, как парус, погубил больше людей, чем убили их внезапные шторма!
– Неужели опасно, мать? – Он почувствовал, как неожиданно во рту у него стало сухо, но желание облизать губы Мэт в себе подавил. Много ли о Ранде известно ей. о Свет? Было бы лучше, если б Морейн не хранила при себе столько всяких тайн! – Но мне не известно ничего, что может быть опасно, мать! И вряд ли я могу вспомнить и половину того, что знаю.
– Но про Рог ты помнишь?
– Что за рог, мать?
Амерлин уже поднялась во весь свой рост и склонилась над Мэтом так быстро, что он и заметить не успел ее движения.
– Ты играешь со мной в детские игры, мальчик мой, но я заставлю тебя заплакать и позвать свою мамочку на помощь! Ни у меня, ни у тебя нет времени размениваться на игрушки! Ну, я снова тебя спрашиваю: помнишь?
Прежде чем дать ей ответ, Мэту пришлось поглубже спрятаться под одеяло и перевести дух. Наконец он вымолвил:
– Да, мать, я помню…
Ему показалось, будто она уже немного успокоилась, и Мэт легонько повел плечами. Он чувствовал себя так, будто ему неожиданно позволили убрать голову с плахи.
– Хорошо. Это хорошо, Мэт! – Она опять медлительно присела, продолжая его изучать. – Ты связан с Рогом, это тебе известно?
Потрясенный, Мэт безмолвно, одними губами, повторил слово "связан", и Амерлин кивнула.
– Не думала я, что ты об этом извещен. Ты был первым, кто вострубил в Рог Валир после того, как он был найден. Для тебя Рог подымет из могилы павших героев! Но для любого другого сей Рог останется всего лишь бесполезной дуделкой – до тех пор, пока ты жив…
Мэт вдохнул воздух всей грудью.
– Пока я жив, – повторил он голосом, лишенным всякого чувства, и Амерлин ему кивнула. – Но вы могли позволить мне умереть. – И вновь она кивнула. – После чего Рог можно было передать любому другому человеку, чтобы он по вашей воле в него вострубил, то есть работал на вас. – И снова кивок. – Кровь и тлен! Так вы хотите, чтобы я трубил в Рог для исполнения ваших целей! В час Последней Битвы я предназначен вами призвать из могилы всех героев, и они станут на вашей стороне биться с Темным! Кровь и проклятый тлен!
Она оперлась локтем о ручку кресла и положила подбородок на ладонь. Амерлин не сводила глаз с Мэта.
– Ты, по-моему, готов уже предпочесть обратное? Мэт нахмурил брови, силясь припомнить, каков смысл
сего речения – "предпочесть обратное". Так если кто-то
другой должен будет затрубить в Рог…
– Так вы желаете, – спросил он, – чтобы в Рог затрубил я? Да, я буду трубить в этот Рог. Ведь я и не говорил, будто не стану трубить в него, верно?
– Ты напоминаешь мне моего дядюшку Хуана, – молвила Амерлин, вновь вздохнув, но теперь уже очень раздраженно. – Дядюшку никто не мог прижать к стене и заставить что-то сделать. Он вроде тебя любил азартные игры и больше предавался развлечениям, чем трудился. Но погиб он знаешь как? Выносил детей из горящего дома – и погиб! Не хотел уходить из здания, пока там еще кто-то оставался. Похож ты на него, Мэт, или нет? Будешь ли ты рваться в дом, где вовсю пылает огонь?
Встретиться с ней взглядами Мэт не мог: он изучал собственные пальцы.
– Я не герой! – выдохнул он. – Просто делаю то, что должен сделать, но я не герой…
