клубился табачным дымом. Кроме того, в помещении стоял душный цветочный аромат и одновременно пахло готовившейся на кухне рыбой и вином. Вырисовывающиеся сквозь дым деревянные балки высокого потолка были грубо обтесаны и потемнели от старости. В столь ранний час лишь четверть табуретов и скамей в зале была занята посетителями в простых куртках или рабочих безрукавках, кое-кто из них босыми ногами напомнил Перрину матросов. Они тесно, как только могли, сгрудились вокруг стола, где под бренчание двенадцатиструнного биттерна пела и плясала, кружа юбками, темноглазая девица, от которой шел аромат духов. На ней была свободная белая блузка с исключительно глубоким вырезом. Перрин без труда узнал песенку "Танцующая возлюбленная", но слова сильно отличались от тех, которые он слышал:
Чаровница из Аугарда, ты пришла в портовый город, Ты хотела все увидеть, ты хотела все узнать. Белой ножкой манила тех, кто был горяч и молод. Сколько их теперь с тобою? Раз, два, три, четыре, пять! К маякам очей бездонных в жарких бурях женской
ласки Подходили капитаны, отдавали якоря, Из зубов не вынув трубки, погружаясь без опаски В эти розовые волны с черной пеной по краям.
Когда девушка перешла к следующему куплету, Перрин стал догадываться, о чем она поет, и его лицо залилось краской. А он-то думал, что его уже ничто не сможет шокировать после того, как он видел танцующих девушек– Лудильщиц, но в их танцах содержался только намек на подобное. Эта же девушка пела обо всем совершенно открыто.
Заринэ кивала в такт музыке и улыбалась. Когда она посмотрела на Перрина, ее усмешка перешла в смех:
– Ну, фермерский сынок, не думала, что когда-нибудь встречу мужчину твоего возраста, который все еще краснеет, как мальчик.
Он сердито поглядел на нее и последним усилием сдержал готовые сорваться с языка слова, понимая, что все сказанное все равно будет глупо. Эта проклятая женщина довела меня до того, что я вздрагиваю, даже не успев подумать. Свет! Держу пари, она решила, что я никогда девушек не целовал. Перрин старался больше не слушать того, что пела девица на столе. Если не согнать с лица краску смущения. Заринэ, чего доброго, приведет его в еще большее замешательство.
Когда они вошли, на лице хозяйки гостиницы отразилась вспышка изумления. Это была крупная полная женщина с волосами, забранными в большой узел на затылке, распространявшая вокруг сильный аромат мыла. Она почти мгновенно справилась со своим удивлением и поспешила к Морейн:
– Госпожа Мари! Никак не ожидала увидеть вас здесь сегодня, – сказала она и помедлила, оглядывая Перрина, Заринэ и Лойала, но во взгляде ее не было недоверия. Впрочем, при виде огир ее взгляд несколько изменился, но основное внимание хозяйки было приковано к "госпоже Мари". Понизив голос, хозяйка добавила: – Надеюсь, мои голуби прибыли благополучно?
Лана она, казалось, воспринимала как часть Морейн.
– Я уверена, Ниеда, что благополучно, – сказала Айз Седай. – Меня не было, но уверена, Адине записала
все, что вы сообщили.
Она оглянулась на девушку, поющую на столе, без заметного неудовольствия – на ее лице вообще ничего не
отразилось.
– Когда я была здесь в последний раз, "Барсук"
выглядел значительно спокойнее.
– Именно, госпожа Мари! Так все и было. Но эти оболтусы будто еще от зимы не очнулись. У меня в "Барсуке" десять лет не было драк, но вот в конце нынешней
зимы…
Она кивнула в сторону парня, который стоял у стены
отдельно от компании ценителей музыки, скрестив на груди тяжелые руки и притоптывая в такт мелодии. Парень был куда крупнее Перрина.
– Даже Били пришлось нелегко, чтобы держать в узде всю эту свору, и тогда я наняла девушку, чтобы им не взбрело в башку устраивать у меня потасовки. Она откуда-то из Алтары. – Хозяйка склонила голову набок, некоторое время прислушивалась, потом произнесла: – Чистый, красивый голос. Но в ее возрасте я пела лучше, да, точно! И плясала, кстати, тоже лучше.
Перрин разинул рот от изумления, представив, как эта огромная женщина прыгает по столу и поет песенку вроде той, что доносилась из зала.
"Как тесна моя одежда, как ее хочу я сбросить… "
Но тут Заринэ так ткнула его кулаком под ребро, что он поперхнулся. Ниеда посмотрела на него и сказала:
– А для твоего горла, парень, надо приготовить снадобье. Это просто – в мед добавляется немного серы. Иначе будешь хворать, пока у нас не наступит теплая погода. А болеть, когда у тебя на руках такая милая девушка, нельзя.
Морейн взглядом приказала Перрину не отвлекать хозяйку. от беседы с ней.
– Странно, что у тебя в гостинице дерутся, – произнесла она. – Я хорошо помню, как твой племянник пресекает подобные выходки. Неужели люди теперь стали раздражительнее? Что-то случилось?
Чуть подумав, Ниеда ответила:
