– Истертые в порошок соцветия геандина на язык, – твердо ответила Найнив. – А что вы будете делать, если у женщины острые боли в животе и се рвет кровью?
Они испытующе уставились друг на друга, перебрасываясь вопросами и ответами все быстрее и быстрее. Иногда словесный поединок на мгновение прекращался, когда одна из целительниц заговаривала о растении, которое другая знала под иным названием. Но потом разговор снова набирал скорость. Они спорили о достоинствах микстур по сравнению с отварами, целебных мазей по сравнению с припарками и о том, в каком случае лучше применять одно, а не другое. Постепенно разговор перешел на травы и коренья, которые одна знала, а другая нет, и они делились друг с другом знаниями. Эгвейн это уже начинало раздражать.
– И после того как ты ему дала костовяз, – говорила матушка Гуенна, – оборачиваешь сломанную часть руки или ноги несколькими полотенцами, пропитанными отваром голубых козлятников – только запомни, именно голубых! – Найнив нетерпеливо кивнула. – И таким горячим, какой только можно выдержать. Не меньше одной части голубых козлятников на десять частей воды. Меняй полотенца, как только они начнут остывать, и делай это в течение целого дня. Тогда кость срастется вдвое быстрее и вдвое крепче, чем если бы ты применяла только костовяз.
– Я запомню это, – сказала Найнив. – Вы сказали, что используете корень овечьих язычков от болей в глазах. Я об этом никогда не слышала…
Эгвейн не могла больше это выносить.
– Мариим, – прервала она их, – ты правда полагаешь, что тебе все эти знания когда-нибудь понадобятся? Ты уже не Мудрая, разве ты об этом забыла?
– Я ничего не забыла, – резко ответила Найнив. – Было время, когда и вы стремились узнавать все новые и новые вещи.
– Матушка Гуенна, – вежливо осведомилась Илэйн, – что бы вы сделали с двумя женщинами, которые не могут опомниться и перестать спорить и ссориться?
Седовласая женщина поджала губы и хмуро уставилась на стол:
– Обычно, неважно, мужчина то или женщина, я предлагаю им разойтись и держаться подальше друг от друга. Это лучше и проще всего.
– Обычно? – удивилась Илэйн. – А что, если есть причина, по которой они не могут жить отдельно? Скажем, если они сестры.
– Тогда у меня все равно есть способ заставить спорщиц опомниться, – медленно проговорила женщина. – Я никогда не заставляю делать это, но некоторые ко мне приходят, я должна им помочь. – Эгвейн показалось, что в уголках рта матушки Гуенны промелькнула улыбка. – Я запрашиваю от каждой женщины по серебряной марке. От мужчин – две, так как с ними гораздо больше нервотрепки. Некоторые готовы платить за лишние хлопоты, если их устраивает плата.
– Но какое же лечение вы применяете? – спросила Илэйн.
– Я прошу их привести ко мне вторую спорщицу. Каждая из сторон думает, что я обуздаю язык соперницы.
Помимо своего желания Эгвейн слушала. Она заметила, что и Найнив тоже слушает матушку Гуенну очень внимательно.
– После того как они заплатят, – продолжала та, сжимая и разжимая тяжелую руку, – я вывожу их во двор, сую головами в бочку с дождевой водой и не выпускаю до тех пор, пока они не согласятся на примирение. С мужчинами точно так же.
Илэйн захохотала.
– Думаю, что нечто вроде этого могла бы сделать и я, – чересчур живо заметила Найнив. Эгвейн надеялась, что у нее самой не такое выражение лица, как у Найнив.
– Я не удивлюсь, если ты так и сделаешь. – Матушка Гуенна теперь в открытую улыбалась. – Обычно я предупреждаю, что если еще раз услышу, как они спорят, то сделаю с ними то же самое бесплатно, но страсти охлаждать буду уже в реке. Надо отметить, что такое лечение очень часто помогает, особенно мужчинам. И все это весьма способствует упрочению моей репутации. Так как мои "больные" никому не рассказывают о способе исцеления, то ко мне раз в два-три месяца кто-то да обращается. Если ты была такой дурой, что вдоволь наглоталась ильных рыбок, то не станешь об этом кричать на каждом углу. Я думаю, что ни у одной из вас нет желания потратить на примирение серебряную марку.
– Думаю, что нет, – сказала Эгвейн и бросила сердитый взгляд на Илэйн, которая опять залилась смехом.
