— Зелёная Айя, — проговорила златокудрая. Эгвейн отметила, что с полудня эти слова были сказаны ею, наверное, уже раз двадцать. — Я могла бы выбрать себе Зелёную Айя, Эгвейн. Тогда у меня будет три или четыре Стража, и за одного из них можно выйти замуж. Кто будет лучшим Принцем-Консортом Андора, как не Страж? Если, конечно, не... — Тут она умолкла, залившись румянцем.
Эгвейн ощутила муки ревности, которую считала давно унявшейся, а вместе с нею - сочувствие. Свет, как смею я ревновать, если сама не могу смотреть на Галада без дрожи и ощущения, словно я таю? Ранд был моим, но он не мой больше. Я хотела бы отдать его тебе, Илэйн, но, думаю, он ни для одной из нас. Может быть, это вполне нормально и позволительно для Дочери-Наследницы — выйти замуж за незнатного человека, лишь бы он был андорец, но совершенно невозможно выйти замуж за Возрождённого Дракона. Сказав себе, что сегодня у неё хватает более важных забот, нежели забота о собственной аккуратности, она бросила чулки на пол и сказала:
— Найнив, я готова.
Найнив вручила ей сумку и длинную тонкую полоску кожи:
— Быть может, оно сработает больше, чем для одной за раз. Наверное, я могла бы... пойти вместе с тобой.
Вытряхнув каменное кольцо на ладонь, Эгвейн продела через него кожаный ремешок, затем повязала его себе на шею. На фоне её белой ночной рубашки прожилки и пятнышки голубого, коричневого и красного цветов будто ожили.
— И оставить Илэйн присматривать за нами в одиночку? Когда про нас, может статься, пронюхали Чёрные Айя?
— Я справлюсь, — решительно проговорила Илэйн. — Или разреши мне отправиться с тобой, а на страже останется Найнив. Рассердившись, она станет сильнейшей из нас, и, если потребуется нас защитить, она сумеет, будь уверена.
— А что, если этот тер'ангриал не сработает для двоих? — Эгвейн покачала головой. — Что, если из-за попытки использовать его для двоих он вообще не заработает? Мы даже не узнаем о том, пока не проснёмся, а значит зря потеряем ночь. Если мы хотим настичь их, ни единой ночи нельзя тратить впустую. Мы и так уже сильно отстали. — То были веские, убедительные и для неё самой доводы, но Эгвейн беспокоило и нечто ещё, близкое её сердцу. — Кроме того, я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что вы вдвоём следите за мной, на случай...
Она не хотела произносить это. На случай, если кто-то явится в то время, когда она будет спать. Серый Человек. Чёрные Айя. Кто-то из тех, кто превратил Белую Башню из безопасного пристанища в дремучий лес, полный трясин и ловушек. Нечто пришедшее, пока она будет лежать на кровати совершенно беззащитная. Лица её подруг выразили полное понимание.
Взбив пуховую подушку, Эгвейн растянулась на кровати, а Илэйн поставила стулья с обеих сторон ёе ложа. Найнив, потушив в комнате свечи, в полной темноте уселась на один из стульев. Илэйн заняла другой.
Закрыв глаза, Эгвейн старалась предаться мыслям, навевающим сон, но её слишком уж отвлекала эта штука, лежащая между грудей. Отвлекала намного сильней, чем та боль, что оставалась после посещения кабинета Шириам. Кольцо казалось ей теперь тяжелей кирпича, и все мысли о доме да об укромных прудах с тихой водой ускользали из-за беспокойства о нём. О Тел'аран'риоде. Мире Снов. Незримом Мире. Ждущем за гранью сна.
Найнив начала тихонько напевать. Эгвейн узнала этот безымянный мотив, песню без слов, что напевала ей мать, когда Эгвейн была совсем крошкой. Тогда она лежала в кроватке в своей комнате, и там была взбитая подушка, и тёплые одеяла, и запах розового масла, смешанный с ароматом выпечки, приготовленной матерью, и...
Ранд, ну как ты? А ты, Перрин? Кто же она сама?
Девушка погружалась в сон.
***
Она стояла среди покатых холмов, устланных полевыми цветами. По лощинам и гребням холмов разбросаны были небольшие перелески лиственных деревьев. Над цветами порхали бабочки, мелькая жёлтыми, синими и зелёными крылышками, а поблизости перекликались между собой два жаворонка. В меру пушистые белые облака дрейфовали в голубом небе, а лёгкий ветерок соблюдал ту тонкую грань между прохладой и жарой, что держится всего несколько редких весенних дней. День был слишком хорош, такой может быть только сном.
Взглянув на свое платье, Эгвейн рассмеялась от восторга. Самый любимый ею оттенок небесно-голубого шёлка, отделанные белым разрезы на юбке - они тут же стали зелёными, лишь стоило ей нахмуриться. По рукавам и на груди платье было вышито рядами крохотных жемчужинок. Вытянув ногу, девушка взглянула на носок своей бархатной туфельки.
Единственным, что противоречило всей этой гармонии, было перекрученное кольцо из многоцветного камня, свисающее с её шеи на кожаном шнурке.
Эгвейн взяла кольцо на ладонь и ахнула. Оно стало лёгким, как перышко: подбрось, и оно наверняка поплывёт, словно пушинка чертополоха. Почему-то, больше она его не боялась. Не желая, чтобы оно постоянно попадалось ей на глаза, Эгвейн засунула кольцо под вырез своего платья.
— Так вот он каков. Тел'аран'риод, о котором говорила Верин, — промолвила Эгвейн. — Мир Снов, мир Корианин Недеал. Он не кажется мне опасным.
