Внезапно он краем глаза уловил движение, и, не раздумывая, присел за каменными перилами. Быть замеченным - опасно. Он не знал, почему, но был уверен, что это так. Он просто знал.
С осторожностью выглядывая из-за перил, Перрин выискивал замеченный им источник движения. Белый отсвет промелькнул на отдаленном переходе. Он был уверен, что это женщина, хоть и не смог в точности разобрать. Спешащая куда-то женщина в белом платье.
На мосту, расположенном чуть ниже него и гораздо ближе, чем переход, где Перрин заметил женщину, внезапно появился мужчина, смуглый, высокий и стройный. Серебряная прядь в его чёрных волосах бросалась в глаза. Тёмно-зелёный кафтан незнакомца был густо усеян вышитыми на нём золотыми листьями, золотом были украшены его пояс и кошелёк, ножны кинжала искрились драгоценными камнями, даже верх его сапог обрамляла золотая окантовка. Откуда он взялся?
Другой мужчина, появившись столь же внезапно, как и первый, зашагал с противоположной стороны моста. Чёрные полосы сбегали по роскошным рукавам его красного кафтана, ворох белых кружев свешивался с его манжет и воротника. Его сапоги так были украшены серебром, что под узором было сложно увидеть кожу. Он был ниже ростом, чем мужчина, навстречу которому он шёл, более коренастый, с коротко подстриженными волосами, столь же белыми, как его кружева. Тем не менее, возраст не делал его слабым. Он шел вперёд с той же надменной силой, какую демонстрировал первый незнакомец.
Они осторожно приближались друг к другу.
Мужчины начали разговор. Перрин напряг слух, но из-за эха, рождающегося от звуков капающей воды, смог услышать лишь отрывки слов. Хмурые лица, пристальные взгляды, резкие движения - словно на грани столкновения. Ни один из них не доверял другому. Перрин подумал, что они, может быть, даже ненавидят друг друга.
Он поднял глаза в поисках женщины, но она уже ушла. Вновь взглянув вниз, он обнаружил третьего мужчину, присоединившегося к первым двум. И почему-то Перрин знал его, непонятно откуда, с неопределённостью старой памяти. Значительный мужчина средних лет, одетый в тёмный, почти чёрный бархат с белыми кружевами.
Теперь первые двое мужчин стояли бок о бок, из-за присутствия третьего став нежелательными союзниками. Он кричал на них и грозил им кулаком, в то время как они беспокойно отворачивались, избегая встречать его яростный взгляд. Хотя эти двое ненавидели друг друга, страх перед вновь прибывшим был сильнее.
Высокий смуглый мужчина начал возражать, сначала медленно, затем всё с большим пылом. Человек с белыми волосами присоединился к нему, но тут внезапно их временный союз распался. Все трое кричали друг на друга, каждый - на обоих соперников. Вдруг мужчина в чёрном бархате резко поднял руки, словно требуя прекратить это. Разрастающийся огненный шар объял их, скрыл, заполняя всё вокруг.
Перрин обхватил голову руками и укрылся за каменными перилами, съёжившись там под ударами ветра, рвавшего одежду, ветра, горячего, как огонь. Ветра, который был огнем. Даже с закрытыми глазами он мог видеть его, пламя, пожирающее весь мир, пронзающее бытие. Пламенный ураган ревел и внутри него, он мог чувствовать это; пылая, огонь пытался поглотить его и развеять пеплом. Перрин закричал, пытаясь найти опору в самом себе и понимая, что этого недостаточно.
В мгновение меж двумя ударами сердца ветер исчез. Он не ослабевал постепенно. Лишь миг назад огненная буря обрушивалась на него - и тут же стихла. Лишь отзвуки капающей воды слышались вокруг.
Перрин медленно сел и осмотрел себя. На его куртке не было следов огня и прорех, открытые участки кожи не получили ожогов. Только память о палящем пламени заставляла его верить в то, что всё это действительно произошло с ним. Память одного лишь разума; тело не сохранило воспоминаний о случившемся.
Перрин с осторожностью осмотрелся, приподняв голову над перилами. Только полурасплавленные остатки опор длиной в несколько шагов остались от моста, на котором стояли мужчины. От незнакомцев не осталось и следа.
Лёгкое покалывание у него на затылке заставило Перрина оглядеться. На скате, выше него и правее, стоял, глядя на Перрина, лохматый серый волк.
— Нет! — Перрин поднялся на ноги и побежал. — Это - сон! Ночной кошмар! Я хочу проснуться!
Он бежал, и в его глазах все окружающее смазалось. Замелькали размытые пятна. Гудение наполнило его уши, затем исчезло, и, как только это произошло, перед глазами всё стало устойчивым.
