Я схватила телефон со своего рабочего стола и набрала номер своей лучшей подруги. После нескольких длинных гудков раздался Светкин голос.
– Я тебя слушаю, моя ненаглядная!
Вот мне бы хотя бы каплю её жизнерадостности. Может тогда все проблемы не казались бы такими проблемными.
– Завяли все кусты на деревне. Сегодня в семь у меня дома.
– Я буду.
Это всё, что мы сказали друг другу перед тем, как положить трубки. «Завяли все кусты на деревне» – наш со Светкой знак бедствия. Когда кто-то из нас произносит эту фразу, значит, дела из ряда вон плохо. Не помню, как мы придумали этот безумный позывной. По-моему это было в девятом классе, когда мы первый раз напились. Мы сидели у Светки дома, распивая коньяк, который нашли в баре у её отца. Когда бутылка была почти пуста, а наши тела оказались неспособными самостоятельно передвигаться, её родители приехали раньше времени и застукали нас. В этот момент Светка произнесла этот сумасшедший набор слов. С тех самых пор мы и используем их, как знак чего-то нехорошего.
– Что произошло? – Встревожено спросила Малинина, как только я открыла входную дверь.
– Проходи. Я всё тебе расскажу.
– Конечно, расскажешь, иначе, зачем я здесь?
Светка стянула свою кожаную косуху, и мой рот раскрылся в удивлении. Платье и Света совершенно несовместимы в последнее время, но сейчас она была именно в нём. Тёмно-синее платье из струящейся ткани смотрелось на ней потрясающе. Образ дополняли чёрные ботильоны на высоком каблуке. Всё это неспроста.
– Может быть, ты сначала расскажешь мне кое-что?
– Не понимаю о чём ты, – пробубнила она себе под нос и её щёки окрасил румянец смущения, что не оставило сомнений, что я попала в точку.
– Проходи. У меня бутылка старого доброго Джека.
Света метнула на меня подозрительный взгляд.
– Виски? Всё настолько плохо?
В ответ я лишь неопределённо пожала плечами. Мне нужно время, чтобы начать разговор.
На кухонном столе нас ждали ведёрко со льдом, нарезанный лимон и бутылка. Увидев это, моя подруга не смогла удержаться от смеха.
– Мы с тобой, как два заправских алкоголика.
– Да брось, – отмахнулась я от неё. – Мне просто нужно перезагрузить свои мысли, и я надеюсь, что ты мне в этом поможешь. Только сначала расскажи про платье.
Нервничая, она схватилась за бутылку и начала разливать содержимое по стаканам.
– Ну, это платье я купила в небольшом магазинчике в центре Москвы. Не помню, как он назывался, но…
– Свет, не валяй дурака. Я серьёзно спрашиваю. Последний раз я видела тебя в платье года полтора назад.
Подруга посмотрела на меня, поджав губы, но всё-таки заговорила.
– У меня сегодня была фотоссесия.
– И-и-и?
– Был мужчина, – она сделала глубокий вдох. – Это был Роман.
Колёсики в моей голове закрутились, и я не вспомнила никакого Романа, кроме…
– Тот самый Роман, с которым ты переспала? – Воскликнула я. – Тот, что в краске?
Света обернулась по сторонам, словно нас кто-то мог услышать.
– Да. Он вчера позвонил и сказал, что ему срочно нужно сделать несколько снимков. Хотя, я не понимаю. В прошлый раз он попал ко мне абсолютно случайно, потому что его фотограф загремел в больницу. Но сейчас? Зачем такой популярной модели, как он, понадобился такой малоизвестный фотограф, как я?
Улыбка расплылась на моём лице, и я спрятала её за стаканом, пригубив янтарную жидкость. Мне не хотелось ставить Светку в неловкое положение, но я не припомню, когда в последний раз видела её такой взволнованной и смущённой одновременно.
– Он тебе нравиться, да? – Задала я сам собой напросившийся вопрос.
– Конечно, нравиться, Юль! Я же с ним спала! – Чересчур эмоционально оповестила она меня и залпом выпила содержимое в своём бокале.
– Я не имею в виду секс. Он нравиться тебе по-настоящему?
– Мне хочется узнать его. Он не просто очередная смазливая мордашка в кадре. За ним скрывается намного больше… я чувствую это. Меня тянет к нему. Но дать определение этому чувству я не могу. Я давно использую мужчин только для секса, и мне не совсем комфортно чувствовать себя так, как сейчас себя чувствую.
