На всякий случай на глазах охреневшего шантажиста я растянул удовольствие ещё секунд на десять, после чего освободил из захвата яйца здоровяка, который, выпучив глаза, согнулся пополам, держась за промежность.
— Вон отсюда!
Они ушли, тихо так, разве что бычара продолжал постанывать. Я покосился на Молчуна Лу. Тот как сидел со своей крысой, так и продолжал сидеть, поглаживая зверька как ни в чём не бывало. А я снова забрался на свою шконку, продолжив увлекательное чтение об узнике замка Иф. Всё-таки у второго яруса есть преимущество — лампочка ближе, и читать как-то сподручнее. Но всё равно не настолько яркий свет, чтобы не испортить спустя какое-то время зрение. Как бы до очков не дочитаться…
На следующий день мне снова вручили метлу, но уборка продлилась недолго — зарядил дождь. Мести грязь смысла не было, поэтому я вернулся в камеру, но не успел улечься на своих нарах с книгой в руках, как появился надзиратель, кажется, фамилия его была Лепски. Поигрывая дубинкой, он велел мне следовать за ним. Я ничего не спросил, и мы покинули корпус. Миновали тюремный двор, вошли в административное здание, поднялись на второй этаж и остановились возле двери с табличкой «Директор Генри О. Диксон». Интересно, что от меня понадобилось директору тюрьмы?
Мне сказали сесть на стул напротив развалившегося в кресле за своим столом Генри Диксона. Тот выглядел лет на сорок с небольшим, его голову венчала крупная залысина. Перед ним лежала открытая папка, и на первом листе я разглядел свою фотокарточку, сделанную при поступлении в исправительное учреждение.
— Как обустроились, мистер Бёрд?
— Терпимо, мистер Диксон, — нейтрально ответил я, теряясь в догадках, в каком ключе будет протекать разговор.
— К нам редко попадают такого полёта птицы, — улыбнулся он. — Вас вроде определили к Молчуну Лу? Небось, уже наслышаны о его прошлом?
— Странно, что он не в психбольнице, — пожал я плечами.
— Я, честно говоря, тоже удивлён, что его признали дееспособным, но это уже не в моей компетенции. Я вас к кому-нибудь ещё подселил бы, но там такие типы — клейма негде ставить. А одиночки у нас для приговорённых, да и вы там с ума сошли бы за пятнадцать лет. Надеюсь, вы с Молчуном Лу поладили? Он парень тихий, хотя и малость того.
— Ну хотя бы пока придушить меня не пытался, — вздохнул я, невольно вспоминая ночное происшествие.
— А вы неплохо держитесь для новичка.
Да уж, новичок… Знал бы ты, через что мне довелось пройти, не смотрел бы на меня с такой снисходительностью. Ваши тюрьмы не чета советским и тем более лагерям типа Ухтпечлага.
— Мне рассказали о небольшом конфликте, случившемся между вами и Грегори Смоллом, который заявился в вашу камеру со своим подручным. Вы молодец, не спасовали. А Смолл — мелкая сошка, сегодня же отправится в карцер, причину мы найдём.
Невольно вспомнился карцер, в котором мне довелось побывать в Бутырке в приснопамятном… да, в 37-м. Целая вечность прошла, а ощущение — будто вчера. Интересно, сколько живут пауки? Бармалей, мой невольный сокамерник, небось давно окочурился.
Диксон извлёк сигарету из початой пачки Pall Mall и сунул её в зубы.
— Курите?
— Нет, спасибо, не имею такой привычки.
— А я не могу бросить, иногда по три пачки в день выкуриваю. Жена уверяет, что я умру от рака лёгких. Может, так оно и будет, пока только слизь из глотки по утрам отхаркиваю. — Он сделал ещё несколько затяжек, последнюю — самую глубокую, и задавил окурок в металлической пепельнице. Его пальцы сплелись на небольшом, упрятанном в жилетку животике, а взгляд из-под кустистых бровей принялся буравить меня, словно пытаясь прожечь в моём теле дырку. Чувствовал я себя не совсем комфортно, но старался никак этого не демонстрировать. — А знаете что… — Директор приподнялся и протянул руку к сейфу, дверца которого оказалась незапертой. Спустя секунду на столе оказались початая бутылка виски и пара стаканов. — Думаю, от глотка доброго виски вы не откажетесь? — подмигнул Диксон, плеснув в каждый из стаканов на стандартные два пальца.
— Не откажусь, — согласился я, беря подвинутый мне хайболл.
Мы посмаковали напиток, и впрямь оказавшийся неплохим, после чего я наконец задал вопрос в лоб:
— Мистер Диксон, вы ведь не для того меня пригласили, чтобы угощать сигаретами и виски?
— Почему бы и нет? — крякнул от такой откровенности директор тюрьмы. — Поверьте, встретить интересного собеседника здесь весьма сложно. Мои подчинённые в большинстве своём исправные служаки, но не более того. Я уж не говорю о заключённых, девяносто девять и девять десятых процента которых — грабители, насильники и убийцы. Вас же я при всём желании не могу отнести к этой категории.
— Но ведь именно за убийство, якобы убийство, меня сюда и определили.
