– А это, похоже, Мити, вторая проказа и их главный козырь, сынок. – Залился в лающем смехе сквозь усталость и кашель рядом старик маг.
– О боги поднебесья! – Рядом со стариком на колени рухнула его племянница, побелев лицом.
– Давай, родненький, спасайся, поддержим. – Шмыгнул носом старик, подмигнув королю. – Уж не обессудь, сколько сможем…
Его верные воины, его славные роды и фамилии, его опора трона и государственности, все те, кто прислал вместо себя своих младших отпрысков, повернули свои копья в спину короля.
Медленно, словно в дурном сне, король увидел, как строй ЕГО рыцарей, опустив забрала, чем обезличив себя, дурной стаей могильных мародеров, опрокидывает тылы его армии, просто и бессмысленно вбивая в ошметки дерна из-под копыт тяжеловозов оторопелых и изумленных солдат Финора. Предавая свои вассальные клятвы, предавая своего повелителя и свой долг перед короной.
– Но… но как же так? – Неизвестно сколько бы так король вопрошал себя, но первыми сориентировались по ситуации гвардейцы его охранения. Они вырвали из рук замершего короля удила, уводя его жеребца вместе с ним в поводу прочь, тесно смыкаясь телами и сметая собой без разбору своих и чужих, что завязли в безумной сече, не видя еще общей картины событий.
– Ну ладно тебе, девочка. – Старик потрепал по плечу рыдающую племянницу. – В конце концов, могло быть и хуже.
Молодая девушка-маг непонимающе уставилась на старика, не веря, что слышит от него эти слова.
– О чем ты говоришь?! – она сорвалась на крик. – Мы сдохнем сегодня, что может быть хуже?!
– Эх, молодость, – рассмеялся Герд Фламберг, огненный мастер-маг первой категории. – Хуже смерти, девочка, будет, если ты попадешь бестиарам в руки живой. Поверь, моя хорошая, это действительно будет хуже.
Хрупкие плечи вздрогнули от слов старика, а на лице вместо отчаянья появился настоящий испуг. Она, пошатнувшись, поднялась с земли, оправляя свою мантию и стряхивая с нее траву и землю.
– Вот и умничка, – произнес старик, отворачиваясь от нее и поворачиваясь лицом к надвигающейся смерти. – Ты давай там, напрягись хорошенечко напоследок, сегодня старый Герд исполнит свое лучшее из лучшего.
Лучшее? Нет, это было неповторимое и легендарное впоследствии заклинание, вошедшее в историю. Никто не то что по прошествии лет повторить его не смог, но и доподлинно понять, что же произошло. Одни утверждали, что он призвал големов земли, расплавив их до состояния лавы, другие, что он обрушил метеор с небес, кто-то, наоборот, говорил, что лава вышла из земли и искупала отступников в пунцовом море огня. Но вот что осталось в итоге, так это семьсот восемьдесят одна фигура рыцаря на коне, что навечно застыли статуями, отлитыми из камня. Каждого рыцаря в полной амуниции, с ног до головы словно облили расплавленным камнем, сковывая природными латами и заставляя изнутри тлеть вечно незатухающим пламенем.
Это была мощь и сила посмертной воли одного из величайших магов времени. Это стало назиданием сквозь века потомкам и одним из мест паломничества впоследствии, как простых смертных, так и юных инициатов магической академии.
Но это все в будущем, настоящее было же куда как прозаичней, старик огненным бичом из своей руки стал бить вокруг себя землю, вздымая пепельный, сизый прах тверди, что словно пепел-снег вулкана стал кружиться в воздухе черно-серой мглой, становясь все гуще и плотней. Он цеплялся за одежду, шкуры животных, ложась на плащи и плюмажи рыцарей мягким ковром. Он залеплял лицо, не давая продохнуть, плотной корочкой становился на телах людей, словно дублирующей кожей. Кто-то уже решил повернуть назад, кто-то, несмотря на трудности, почти вплотную доскакал до старца, когда сие действие, наконец, обрело финал. Мастер маг превратился в огненного ифрита, легендарную полудемоническую смесь из стихии и разума, огненным метеором взлетая над землей и, словно искра от гигантского костра, носясь по округе, отчего воздух раскалился до умопомрачения и треска. Он просто звенел жаром и пламенем под безумный хохот вырвавшегося на свободу демона, отчего пепел и застыл коркой лат, спаиваясь навечно по контурам тел.
Да, такова мощь и радость ифрита, в определенную долю мгновения он всесилен и всевластен, но лишь в определенную. Срок его пребывания недолог и скоротечен. Остались только статуи с прахом внутри и выжженное поле в веках, и конечно же, память о великом Герде Фламберге. Только о нем. Больше там как будто никого и не было.
Меж тем в паре километров от огненной вакханалии история сохранила еще одно легендарное место, что впоследствии приобрело название Холм Короля. Но лучше по порядку.
