Вторая картина изображала засохшие деревья и невспаханные поля рядом с покинутым городом, состоящим из квадратных, почти одинаковых строений. Единственная человеческая фигура — силуэт мужчины на солнце.
На последней части триптиха рыжеволосый был изображен в пещере или в затемненной комнате; он смотрел на Глена и мальчика, державших нечто вроде веревки, от концов которой отходили зигзагообразные молнии. Мужчина кричал от ужаса или боли. На стене за ним виднелось каменное колесо с вырезанными символами.
— Что все это значит? — благоговейным шепотом спросила Мелани.
— У меня в машине есть одноразовый фотоаппарат, — сказал Глен. — Захватил на случай аварии. Давай я принесу его и попытаюсь это сфотографировать. Покажем Элу или его другу. Может, они что-нибудь поймут… — Он направился к выходу.
— Постой! — окликнула его Мелани. — Одна я тут не останусь!
Глен схватил ее за руку, и они вышли из церкви; щурясь на солнце, спустились по ступеням и остановились, ожидая, пока глаза привыкнут к яркому свету.
— Хочешь пойти со мной? — спросил Глен. — Или…
Мелани отошла от церкви на несколько шагов.
— Подожду здесь. Только быстрее.
Глен побежал по грунтовой дороге к шоссе. От жарких солнечных лучей он вспотел, но холодок, проникший глубоко внутрь, когда он был в церкви, так и не рассеялся. Достав фотоаппарат из отделения для перчаток, Глен поспешил обратно.
— Совсем потерял форму, — сказал он, отдуваясь и вытирая пот со лба.
Мелани рассеянно улыбнулась.
— Минутку, только отдышусь.
— Давай я сфотографирую, — предложила она.
— Подожди здесь, — собравшись с духом, Глен направился к церкви.
— Я пойду с тобой.
— Нет, я вернусь через минуту!
Он поднялся по ступеням и вошел внутрь.
Света маловато, а вспышки у фотоаппарата не было. Глен сделал по два снимка каждой панели и три — каждого триптиха. На пленке оставалось двенадцать кадров. Жаль, что не двадцать четыре — нужно было брать новую кассету, — но разницы, скорее всего, никакой. Света либо достаточно, либо нет.
Выйдя из церкви, он заметил, что у Мелани встревоженный вид.
— Что случилось?
Она нерешительно посмотрела на него.
— Я… я от тебя это скрывала. Сама не понимаю, почему… — Мелани порылась в сумке и достала глиняный черепок. — Отец нашел у себя во дворе. В Бауэре.
Глен взял осколок керамики и принялся внимательно разглядывать. На глиняной поверхности было грубое изображение дома, современного дома.
— Это…
— Аутентично, как и мой портрет. Я уверена. Керамика анасази, стиль анасази, — Мелани облизнула губы. — Дело в том, что эта штука меняется. Рисунок. Иногда… в окне видно лицо. Иногда оно улыбается. Иногда — нет. И я не знаю, что хуже.
— Сейчас я не вижу лица.
— Да. Может, спит или… не знаю. Это дом моих родителей, в котором я выросла. Мне кажется, что эта штука похожа на хрустальный шар. Не тот, который показывает будущее, а как в «Волшебнике Изумрудного города», где ведьма позволяет Дороти посмотреть, что происходит у нее дома, на ферме. Вот почему я думаю, что это маленькое лицо либо спит, либо бодрствует.
— Ты хочешь сказать, что это существо живет в доме твоих родителей?
— Не совсем. Я… не знаю.
— Как оно выглядит?
Мелани вздохнула.
— Очень странно. Похоже на клоуна. И немного напоминает силуэт на панелях, — она кивком указала на церковь. — Тот, с растрепанными волосами.
Холод, прятавшийся где-то внутри, прорвался наружу — Глен почувствовал, как на коже проступили мурашки.
— Оставь его, — сказал он. — Здесь. Нет никакой причины носить его с собой, правда? Выбрось его, избавься. Эта штука меня пугает. Хватит с нас черепа в багажнике, а тут еще… — Глен покачал головой. — Давай оставим черепок, уберемся отсюда и поедем дальше.
— Не знаю. Он же из древнего поселения. Может, понадобится для более точной картины… Как-то неправильно просто бросать его здесь.
— Но ведь ты не показывала его Элу, так?
— Нет, — призналась Мелани.
— И, по всей видимости, не собиралась. Послушай, никто его не будет искать. Там куча керамики. И костей. И еще развалины. Этот черепок не понадобится. — Глен посмотрел ей в глаза. — Я не хочу, чтобы эта штука путешествовала с нами. Мне она не нравится.
— Мне тоже.
— Но?
— Но… не знаю. Может, я боюсь с ней расстаться — боюсь, что-то случится…
Глен умолк. Не исключено. Он ничего не понимал в таких вещах. Тут они словно блуждают в потемках. Он отдал черепок.
Пальцы Мелани сомкнулись и крепко сжали маленький осколок керамики. Вдруг она размахнулась и выбросила его. Он приземлился среди сухих сорняков у самых ступенек церкви.
— К черту, — сказала Мелани. — Надоело!
Глен почувствовал облегчение, хотя и не смог бы объяснить почему. Да, они не понимают, что происходит, и, возможно, вовлечены во что-то грандиозное, но, по крайней мере, они еще способны сами принимать решения. А это уже кое-что.
— Поехали, — сказал Глен.
Они пошли к машине.
— Мы кому-нибудь расскажем об этом месте? — спросила Мелани. — Позвоним в полицию?
— Не знаю, — вздохнул он.
— Похоже, никакого преступления тут не было, но… — Женщина взмахнула рукой. — Город брошен. Все исчезли!
