Сернин слушал, крайне удивленный. На этот раз нельзя было ошибиться: барон действительно разговаривал со старым Штейнвегом!
– А, ты голоден? – продолжал барон. – Ешь-ешь, мой милый! Только помни, что я сразу дал тебе весь хлеб, и если ты будешь есть по крохе в день, то тебе его хватит на неделю… Может быть. А через неделю тебя не будет. Не будет больше нашего милого дядюшки Штейнвега, если он, конечно, не согласится рассказать… Рассказывай! Нет? Ну-ну…
На другой день в час дня Сернин вышел из дома Альтенгейма.
– Итак, в будущий вторник Альтенгейм и убийца увидятся в Гарше, в доме с номером телефона тридцать восемь, – подвел он итоги. – Следовательно, во вторник я выдам обоих преступников полиции и освобожу Ленормана. В тот же вечер я разыщу Штейнвега и узнаю наконец, был ли Пьер Ледюк сыном колбасника или нет и можно ли выдать за него замуж Женевьеву. Так и будет сделано.
Во вторник утром, около одиннадцати часов, председатель Совета министров Валанглэ пригласил к себе в кабинет префекта полиции и помощника начальника сыскной полиции Вебера и показал им подписанную князем Серниным записку, которую он только что получил.
– Это очень серьезно, дорогой Вебер, – сказал Валанглэ. – Тем более что князю Сернину можно вполне верить. Мне приходилось не один раз обедать с ним. Это очень серьезный, интеллигентный человек.
– Позвольте мне, господин председатель, – сказал Вебер, – прочесть вам другое письмо, которое я получил тоже сегодня утром.
– Оно касается этого дела?
– Да.
– Посмотрим.
Он взял письмо и прочел:
Валанглэ остановился в смущении.
– Ну, на этот раз, – сказал Вебер, – наш друг Люпен нашел себе достойного противника.
В то время как один доносит, другой его выдает. И лисица попалась в западню.
– Что же вы думаете делать? – спросил Валанглэ.
– Я постараюсь, господин председатель, удовлетворить и того и другого. А для этого я беру с собой двести человек.
Было четверть первого, когда князь Сернин обедал в ресторане близ улицы Мадлен. За соседний столик сели два молодых человека. Он раскланялся с ними и стал разговаривать, как со случайно встретившимися знакомыми.
– Вы тоже участвуете в операции?
– Да.
– Сколько вас всего человек?
– Кажется, шесть. Каждый отправится от своего дома и без четверти два все встретятся с Вебером близ дома Убежища.
– Хорошо, я там буду.
– Как?
– Да ведь я же руковожу операцией! И потом, необходимо, чтобы я нашел Ленормана, потому что об этом было заявлено мною в газетах.
– Неужели вы думаете, что Ленорман жив?
– Даже уверен в этом.
– Вы что-нибудь знаете?
– Да, вчера я узнал, что Альтенгейм и его шайка отвезли Гуреля и Ленормана, связанными, на мост в Буживале и бросили их там в воду. Гурель утонул, а Ленорман выбрался.
– Но, если он жив, отчего не показывается?
– Он не свободен.
– Так это верно, что он находится в погребе на вилле Глисин?
– Да.
– Но как вы узнали?
– Это мой секрет. Могу только вам сказать, что эффект будет сенсационный… У вас все?
Тогда поедем со мной.
Приехав в Гарш, Сернин отослал автомобиль, и они отправились по тропинке, ведущей в школу Женевьевы. Он остановился и сказал им:
– Вот что, Дудевиль, выслушайте меня внимательно, это очень важно. Позвоните в Убежище, карточки агентов сыскной полиции с вами? Отправьтесь в павильон Гортензии, там спуститесь на подвальный этаж. Там вы увидите прибитую старую ставню, которую достаточно отодвинуть в сторону, чтобы перед вами открылся подземный ход, ведущий к вилле Глисин. Я его недавно нашел. При помощи этого хода Гертруда и Альтенгейм общались между собой. Этим же ходом пробирался Ленорман, чтобы в конце концов попасться в руки Альтенгейму.
– Вы так думаете, начальник?
– Да, я так думаю. И теперь вот в чем дело: вы проверите и убедитесь, в том ли состоянии подземный ход, в каком я его оставил сегодня ночью, то есть две двери, находящиеся внутри, открыты и в яме около второй двери находится сверток из черной саржи, мною туда положенный.
– Его надо развязать?
