Для древних людей год был равен времени между весенними разливами, или осенними урожаями, или между максимальными подъёмами Солнца над горизонтом — проще говоря, год равен сидерическому периоду обращения Земли вокруг Солнца. Но древние астрономы не сразу научились точно определять длину года, и, например, персы полагали, что 12-месячный год состоит из 360 дней. Значит, древние считали, что Солнце движется среди созвездий за сутки на 1 градус — поэтому градус и обозначается на морских картах маленьким кружком, египетским символом Солнца. Возможно, именно неточные 360-дневные календари вызвали деление круга горизонта на 360 градусов. Но есть и дополнительная причина появления этого числа.
— Какая? — поинтересовался Майкл.
— Вавилоняне основывали систему счёта не на 10 или 12, а на 60, которое они почитали за священное число, — отсюда пошло деление одного часа или градуса на 60 минут, а одной минуты — на 60 секунд. Кроме того, древние геометры любили хорду длиной в радиус. А если такой хордой пройтись по окружности, то она разделится ровно на шесть частей.
Майкл немедленно смастерил циркуль из фломастера и ножа для разрезания бумаг, стащенного с рабочего стола матери и только что изображавшего капитанский кортик, и нарисовал на полу круг (робот-уборщик в углу комнаты тихо взвыл от возмущения). Этим же циркулем мальчик «измерил» длину окружности, проверяя утверждение отца (все дети знают, что за родителями нужен постоянный присмотр!). Но всё оказалось верно: окружность разделилась ровно на шесть частей.
Джерри добавил:
— Если каждую из них раздробить на 60 градусов, то и получится 360. Но есть и ещё одна причина для этого числа.
— Ого, ещё одна… — с сомнением сказал мальчик.
— Число 360 весьма примечательно в математическом смысле: оно образовано умножением четырёх цифр подряд: 3x4x5x6 = 360 и само делится на 24 различных числа, например на все числа от 1 до 10, исключая 7. Это очень удобно для вычислений.
— Кажется, древние люди были не дураки насчет математики! — удивился Майкл.
— Они были не дураки во всём: шумеры, которые жили на территории Вавилонского царства тысячи лет назад, изобрели не только календарь, но и письменность, соху и колесо.
— Ого! — с уважением сказал мальчик.
Джерри и Майкл любили играть в ассоциации — непростые, конечно.
Например, отец задал тему:
— Душ.
Сын мгновенно отреагировал:
— Бутерброд!
— Почему?
— Горячую воду на себя намазываешь!
— Окно.
— Носорог!
— Почему?
Майкл ответил стихами:
— Слабовата рифма, — хмыкнул Джерри.
— Зато от души! — парировал Майкл и с гиканьем умчался в одному ему известные пампасы.
Сюзан спросила мать:
— Мама, почему мне нравится музыка?
— Непростой вопрос. Я думаю, что у каждого из нас внутри есть колокольчик. Или камертон. Если музыка его трогает — то он звучит в ответ.
— А если музыка человеку совсем не нравится? Колокольчика нет?
— Думаю, есть, но забросан всякой чепухой. Или замёрз.
— Надо просто дать людям послушать живую скрипку — тогда любой оттает.
Увлечение музыкой у Сюзан началось с того, что Никки пригласила в замок юного музыканта, победителя городского конкурса скрипачей. Спокойный вежливый мальчик пришёл со скрипкой Страдивари и с папкой старых нот.
— Я сыграю несколько вещей Вивальди и Паганини, — сказал он тихим голосом.
И скрипка зазвучала, незаметно перейдя границу тишины и мелодии. Сюзанна заворожено слушала музыку и следила за движениями смычка и скрипача. Локоть вниз — и скрипка стряхивает тонкие звуки. Локоть выше — скрипка звучит во весь голос. Локоть вверх — скрипка переходит в басы.
Играла скрипка, звучали руки.
Окончание грифа скрипки было самой красивой застывшей нотой.
Изящный инструмент прирос к музыканту как новая певучая часть организма. Девочка расширенными глазами видела, как левая рука музыканта оставляла скрипичный гриф и тянулась перевернуть пожелтевшую страницу нот. А скрипка послушно оставалась висеть в воздухе, упираясь лишь в подбородок, и даже продолжала тоненько петь смычку, зажатому в правой руке.
Когда концерт закончился, раздались аплодисменты.
Музыкант с достоинством поклонился.
— У вас очень музыкальный локоть, маэстро! — сказала Сюзан.
Юный скрипач склонил голову ещё раз. На его скрипичной скуле виднелась мозоль.
— Можно потрогать вашу скрипку?
Сюзан не только потрогала, но даже понюхала инструмент.
— Почему вы не играете на компьютере?
— Моей скрипке несколько сот лет, её звучание невозможно повторить на компьютере. Это называется феномен Страдивари. Никто не понимает — почему.
— Я знаю — почему: за много лет музыка впиталась в дерево скрипки, поэтому она так красиво и звучит.
— Это одно из лучших объяснений феномена Страдивари, какие я слышал, принцесса.
Попрощавшись с музыкантом и уже уходя из комнаты, Сюзан вдруг остановилась у дверей, вопросительно посмотрела на скрипача.
Он понял, задумался и поднёс смычок к струнам. Родился быстрый звук, который звенел, летел и жужжал.
Девочка протянула руку и схватила.
— Спасибо за шмеля, маэстро. Он не кусается?
