«Зонт — это маленький прозрачный дом!» — подумал мальчик и вздохнул. Няня старалась, чтобы на мальчика не попала вода, поэтому дождевые капли брызгали на её собственное кимоно и скуластое лицо. Но капли не могли причинить ей вреда, и няня не беспокоилась. Главное — чтобы мальчик не промок.
Мальчик почему-то сердито сказал:
— Ты не думай, папа меня любит, просто у него денег нет, чтобы меня к себе забрать.
— Он заберёт тебя на следующей неделе.
— ЧТО?! — не поверил мальчик. — ТЫ ВРЁШЬ!
— Твой отец уже оформил все бумаги. Это связано с тем, что государство перестает дотировать Интернаты и начинает выплачивать пособие самим родителям.
— Я тебе не поверю, пока папа сам мне не скажет! — решительно сказал мальчик.
— Ладно, пусть отец сам тебе скажет, — покорно согласилась няня.
Мальчик долго молчал, переваривая такую невероятную новость, потом робко заглянул в лицо няне.
— А… мама? У меня будет настоящая мама? Живая?
— Возможно, будет. Мы её поищем.
— А она будет красивая?
— Конечно. Некрасивых мам не бывает.
Дождь стучал в зонт все сильнее, но его не пускали в прозрачный дом.
— Я тебе все равно не верю, — упрямо сказал мальчик, незаметно вытирая глаза.
— Ладно, пусть отец сам тебе скажет, — кивнула няня.
Осень — тревожное жёлтое время. Оно полно холодных перемен. И ещё эти отчаянные листья…
Когда они падают с платанов на траву, это просто грустно. Но вот приходит ветер, и листья начинают, как живые, — ворочаться, скакать, катиться по дорожкам парка. И тогда сердце сжимается в тоске.
Осенний ветер смел и холоден, он выше правил и светофоров, он несет под брюхом стаю листьев и выгоняет их под колеса автомобилей. Стая, набравшись скорости у ветра, катится наискосок по асфальту — навстречу целеустремлённой железной лавине, которая сминает их, не притормаживая ни на секунду. Никто не спрашивает о желаниях листьев — они летят вперёд, послушные чужой воле. Пока их не раздавит мокрой и тяжёлой резиной.
Питер часто с ужасом смотрел на эти летящие под колеса листья. И даже стал сочинять про них песню. Он вообще любил сочинять. Подыгрывал себе сначала на гитаре, потом нашёл на помойке синтезатор — поцарапанный, две клавиши не работали, но Питер приспособился. Ничего, вот он скоро закончит школу и заработает на приличный инструмент…
Или так:
А может:
Вот так он сидел и напевал на берегу Артемизии. Тут кругом полно домов миллионеров. А какая-то сумасшедшая богачка умерла и завещала все свои деньги на очистку озера, на дорожки и беседки. И сейчас здесь люди катаются на роликах и велосипедах. Или просто гуляют.
Питер приходит сюда петь вполголоса — в тихую беседку, почти скрытую ивовой кроной. Дома разве дадут посинтезировать — или мать заорет, или отчим.
—Здорово у тебя получается! — сказал кто-то восхищённо.
Питер обернулся как ужаленный. У беседки стояла девчонка на роликах, в короткой теннисной юбке и белой рубашке.
Парень нахмурился — он не любил, когда ему мешали.
—Я — Мари, а тебя как зовут? Спой ещё раз.
Девчонка была из симпатичных и не робких. Светлые волосы и голубые глаза. «Да просто красавица!» — решил Питер. Вот только слишком пышная — видно, из-за этого и катается на роликах.
Сам Питер был черноволос и худ. Немногословный, но интересный. И так проникновенно поёт. Мари практически сама назначила ему следующее свидание.
И — круто изменилась жизнь Питера.
Мари была из высшего общества, с которым Питер никогда не пересекался. Трёхэтажный дом её родителей стоял на берегу озера, окружённый огромным участком и садом. А после свидания Питер возвращался в свой бедняцкий район, в тесную квартирку в старом доме.
Питер влюбился. Но голову не потерял — понимал, что такую девушку нужно суметь и заинтересовать, и удержать, Он сочинял ей песни. Ей нравилось. Он старался приносить ей на каждое свидание какой-нибудь необычный подарочек.
