Отец сначала решил, что Серик связался с плохими людьми и с дурной травой. Только вежливый и терпеливый Инка сумел убедить его, что машина честно заработана его сыном в то время, когда Серика не посылали за дровами или копать огород, а давали спокойно посидеть и посмотреть на горы, закат, дерево — короче, давали «посчитать ворон», как сердито выражались домашние, глядя на бездельничающего подростка.
Оказывается, счёт ворон может быть очень прибыльным занятием — если, конечно, считать их с умом.
— И мне можно будет поехать в Италию? — спросил шёпотом Серик у Инки, в то время как вокруг новой машины кипели семейные и соседские страсти. Стал накрапывать мелкий дождь, но никто его не замечал.
— Хоть завтра.
— Меня не отпустят, я маленький.
— Если у тебя есть я, то ты можешь передвигаться самостоятельно уже с двенадцати лет. Никакой полицейский тебя не задержит, и авиакомпания с удовольствием продаст тебе билет до Рима.
Серик был почти раздавлен лавиной новостей, которая так стремительно навалилась на него.
— А больше моих фанерок никто не купил? — озабоченно спросил мальчик.
— Я решил попридержать другие картины. Так как первые три были куплены так быстро и всего лишь по виртуальному изображению, то я полагаю, что подождать будет выгоднее. Ты привезёшь в Италию все свои работы, и мы сделаем там твою личную выставку. После этого цена картин должна подняться в несколько раз.
Ехать одному на другую сторону мира?!
— А можно мне взять с собой младшую сестру?
— Ей десять, поэтому с ней должен ехать кто-то из родителей. Но ты можешь взять с собой и отца с матерью — они будут рады побывать на твоей выставке и посмотреть Рим. Я позабочусь о билетах для всех вас.
— Мы поедем на скоростнике?
— Хочешь — на поезде, хочешь — на стратоплане.
Отец оторвался от «мерседеса», подбежал к Серику и ласково обнял его.
Никогда ещё Серик не видел, чтобы по худому обожжённому солнцем отцовскому лицу бежали слезы.
И мальчик понял, что это добрый Аллах послал красный торговый автомат на их заброшенную станцию. И правильно сделал, потому что личный кибер-советчик — чистая прибыль для своего хозяина.
За окном кафе, по обычной городской улице шёл неторопливый зимний дождь. Он брёл между магазинами, ресторанами и многоэтажными парковками.
Кафе было уютно заполнено запахом горячего молока и шумом спокойных разговоров.
За одним из столиков сидел буддистский монах. Поверх оранжевой рясы монаха была надета тёплая куртка из плотной жёлтой байки. Из-под рясы выглядывали кожаные модные сандалии и толстые носки.
Монах перебирал чётки тёмного дерева, всё время покачивая головой. Изредка что-то произносил, и в этот момент две говорливые пожилые азиатки, сидящие за этим же круглым столом, сразу замолкали.
Монах был круглолиц и плотен. Голова давно не брита, с сединой, затылок рассечён глубокими старыми шрамами. Пальцы тонкие, нерабочие, с холёными ногтями.
Наконец монах встал, слегка поклонился собеседницам и вышел под некрупный дождь.
Прислушался к ударам капель. Что-то спросил у дождя.
Тот невнятно пробормотал в ответ.
Монах сочувственно покачал непокрытой головой и зашагал по асфальтовой дорожке, обходя лужи.
А капли зимнего дождя осторожно стекали по шрамам на небритом затылке.
Промокшее небо заставляло прохожих спешить домой.
Холодные капли собирались в лужицы на промятой крыше бронемашины, которая чадила в сумерках, быстро наваливающихся на синие горы.
Отскакивали от пластикового несмачиваемого лица робо-няни.
Серые тучи, волочащие мутные водяные космы, обступили заснеженные вершины Гималаев, сделали горные долины пронзительно неуютными.
Вечер сгустился вокруг Парижа. Пригороды окружили сияющий центр сизым мокрым кольцом.
Окна в московских квартирах замерцали, городские огни расплавились в блестящие струйки.
На планете Земля шёл зимний дождь.
В миллиарде домов по всей Земле на столах дымился чай.
Миллионы людей, вернувшись домой, брали чашки в замёрзшие ладони и с наслаждением отхлёбывали горячий ароматный напиток, забывая о непогоде.
Люди пили чай, разговаривали с жёнами, мужьями, детьми, друзьями и Инкой, радовались домашнему теплу и ещё чему-то неясному, но важному.
А может, просто за этот день на планете Земля стало больше счастливых людей.
— Что ты хочешь, Феб?
— Хочу спросить: почему ты меня избегаешь, Дзинтара?
— А почему я должна бежать тебе навстречу, Феб? Мы слишком разные люди, и пора это тебе понять — как это сделала я. Я уже не так молода, чтобы терпеть твои выходки.
— Ты должна признать, что ты ничьи выходки не можешь терпеть!
— Я не богиня, а простая принцесса. Мне нужен муж, с которым я буду ужинать дома, а не каждый день в новом ресторане. Вокруг тебя вьётся слишком много смазливых девиц, вокруг тебя слишком много шума… И ты не любишь детей.
— О! Опять! Дети — это конец молодой жизни, это огромный воз обязанностей и проблем…
