Понедельник — этим всё сказано! Даже глазунья на завтрак получается какой-то бельмастой.
Игорь вырулил на своём «кубике» — автомобильчике-кабинке со стандартными размерами шасси метр на метр и чуть больше в высоту — с тесной стоянки на улицу Островитянова.
Озимое бледное небо было вспахано на совесть, облачные клубочки аккуратными рядами шли с севера на юг. Солнце светило меж рядов белой облачной пашни, но было по-зимнему прохладным.
На обочине шоссе стоял столбиком крупный коричневый бобёр и с удовольствием скусывал толстый стебель медвежьей дудки, не обращая внимания на машины.
«Битцевские, — подумал Игорь, — совсем обнаглели…»
И встал на полосу вслед за маленьким грузовичком.
Игорь ехал и с наслаждением вдыхал запах свежего сена. Потом спохватился — откуда в Москве сено? Газоны в столице, конечно, стригут, но пахнет не стриженой травой, а именно сеном — душистым и сухим.
Причём пахнет уже давно! И даже травинки летят в стекло!
Игорь проследил траектории летящих соломинок и понял, что грузовичок, который едет впереди, везёт два огромных рулона сена — наверное, в конноспортивный клуб.
Так всю дорогу Игорь и ехал в шлейфе сенного дурмана.
Хорошо. И скоро необычно тёплое Рождество. Уже звенят рождественские колокольчики по тротуарам.
На обочине нужного Игорю поворота переливалась светом милицейская машина. Сердитый милиционер уже кого-то клевал, сигналя головными лампочками, и на дорогу не смотрел.
В «бригантинке» Аркаши Потапова кипело производственное утро, осложнённое понедельником.
На двери кабинета начальника светилось обычное:
Сюжетник Стас сидел за своим столом, лихорадочно набирая что-то на компьютере, и бормотал странную молитву:
— Приди ко мне, Дед Мороз… и подари билет в волшебную страну, где январское солнце плавит разноцветный океанский песок, а из замороженных гор лениво вылезает огненная лава…
Он на секунду разогнул усталую спину и снова стремительно застучал по клавишам:
— …там красные кораллы растут под мягкие звуки гитар, зимние ночи пахнут лилиями, а блондинки из открытых машин улыбаются раскосыми глазами, загорело и длинноного… И будет там нега и плещущий покой…
Он закончил работу, отправил её кому-то и торжествующе воскликнул:
— Дед Мороз, ты всё успел записать? Пожалуйста, ничего не перепутай!
Видимо, очередной шедевр сотворил.
Игорь поздоровался:
— Как жизнь, Стас?
— В вечных творческих судорогах!
Значит, всё нормально, сюжеты рождаются, зарплата светит.
Если Стас отвечал: «Как обычно — по уши в консенсусе…» — то это означало, что шеф очередной сюжет зарезал. Стас угрюмо говорил: «Получен нахлобучник неясной этиологии».
На двери рекламного отдела появились два новых листка с образцами жанра.
Бригадное утро бурлило и выплёскивало реплики и эмоции.
Аркаша обрушился на огрызающихся идейников:
— Придумайте что-нибудь свежее, острое, бодрящее любого человека!
— Например, туалетную бумагу с перцем?
Текстовик Венечка громко продекламировал:
— О, любимая! Как чудно золотятся на закате твои усы!
Ксения зашипела рассерженной кошкой:
— Что это?
— Песнь мартовского кота.
— И где в нашей книге мартовский кот?
— Ну, я подумал, куда-нибудь можно вставить…
— Бездельник! Думал он! Иди и немедленно прогони по компьютеру имена вторых персонажей по параметрам потенциальной популярности и предожидания таргет-группы.
Игорь пробормотал:
