Надоело Брехту в Раю. Скучно там. Ни тебе гурий, ни подраться с кем. Да ещё ангелы жить мешают, беседы беседуют, жизни учат. Попросился на Землю. И был послан... И попал. Вот попал так попал.
Annotation
Надоело Брехту в Раю. Скучно там. Ни тебе гурий, ни подраться с кем. Да ещё ангелы жить мешают, беседы беседуют, жизни учат. Попросился на Землю. И был послан... И попал. Вот попал так попал.
Уродина. Книга первая. Возвращение блудного Брехта
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Уродина. Книга первая. Возвращение блудного Брехта
Глава 1
Событие первое
— Ты чего это, сучонок, творишь? — дедок свёл лохматые брови на переносице.
Вообще, субъект, сидящий напротив, был колоритный. Если, к примеру, взять настоящего такого русского Деда Мороза из кинофильма какого и снять с него красную шубу, потом обойти по кругу, покачать головой, и шапку красную с белым мехом тоже снять. А интересно, у какого животного мех белый? Заяц, должно быть? То есть, дед Мазай зайцев спасает в поте лица, а дед Мороз истребляет и долгими летними вечерами шкуры потом выделывает и шьёт себе шубу… С шапкой. Ага, ещё одну часть одежды нужно снять со святого Николая. У него и варежки красные с белой заячьей оторочкой. Блин сколько бедных зайчат перевел дедушка на свою одежду.
С товарища, что напротив сидел, рукавички красно-заячьи тоже сняли. Опять по кругу походили. Хрень получается. Бородатый дедок в красных штанах, рубахе, с вышивкой по вороту, навроде как косоворотка, но ворот прямой. Как уж там фасон этот называется? Срачица? В смысле — сорочка. Пусть будет в сорочке. И валенки белые на ногах. Ну, хрень.
Валенки тоже стащили с дедка и вместо них сланцы из ротанга какого нахлобучили. Красота? Да нет, всё одно — хрень. Не гармонируют штаны красные со шлёпанцами. Тогда и штаны сняли. Срачица оказалась длинной. До колен почти. Она чуть замята спереди, видно, что из штанов вынули.
Что получается? Из одежды на деде только срачица и шлёпанцы. А борода и брови, как у настоящего Деда Мороза. Интересный видок получается. И ещё сдвинутые косматые брови и рассерженный вид с помятой сорочкой, у которой ворот золотыми оливковыми ветвями вышит, ну совсем не сочетаются.
Спросил дед, другими словами. Смысл этот.
— Ты чего, чадо, творишь?
Брехт сидящего на скамье дедка знал. Это была уже их третья беседа. И все именно с этих слов начинались.
— Дал пару раз в морду. Так сказать, чтобы святой этот обликом своим прозвищу соответствовал. Он же «Кровавый».
— Он — причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских, явленных и неявленных.
— Читал давно, что Николай Кровавый и все члены его семьи канонизированы Сербской православной церковью.
— Тебе-то, чадо, какое дело? — не стал вступать в спор архангел Игудиил, а именно этот индивид воплотился перед Брехтом, когда после избиения Николая II тот омыл руки в ручье на их с Суворовым полянке от крови и устало присел на скамью, довольный проделанной работой. Ох, и классно он этого святого отделал. Вся святая рожа бородатая одно сплошное кровавое месиво. Жаль, что мгновенно тут в раю всё заживает. Уже уходил, когда с места побоища Брехт, то святой этот Николай стоял целый и невредимый и с сочувствием и состраданием смотрел вслед Брехту. Ничего. В следующий раз при встрече не так отгребёт.
— Я за справедливость горой. Во-первых, он — мученик, вот и пусть мучается. А во-вторых, он — «Кровавый», вот и пусть ходит в крови. Оборзели вы тут, на его руках миллионы жизней, а он тут святого из себя корчит.
— Не суди, да не судим будешь. На твоих руках, чадо, сколько крови?
— На моих? — Брехт оглядел свои белые чуть пухлые от безделья и отсутствия упражнений с шашкой руки, — Я с врагами России — богом избранной страны боролся. Его детище защищал.
— И кто же тебе такую задачу поставил? Кто довёл волю Его до тебя?
Вот! Да⁉ Урыл.
— Чувствовал я.
— Чувствовал… В прошлый раз с Толстым подрался и непотребство над ним учинил…
— Да какое непотребство? Он же сам босиком по Руси пошёл, вот я сандалии с него и снял.
