— Мама… — чуть не задохнулась Лола.
— Я давала взятки и в твоей театральной студии, и при поступлении в вуз, и когда тебя несколько раз хотели отчислить. Держалось все на моих деньгах и связях. Я тебя не посвящала, чтобы не расстраивать мою золотую девочку. Но мне все твердили, что актриса ты никакая…
— Почему не сказала мне раньше?! Это жестоко!
— Знаю… надо было. Не хотела тебя разочаровывать. Ты так мечтала быть похожей на меня! И я всячески поддерживала твою мечту. Но выше головы не прыгнуть. Великой актрисой тебе не стать. — Слова Нины Михайловны прозвучали как приговор.
— Мама, но меня постоянно приглашают сниматься, — побледнела Лолита.
— Не за талант, уж поверь мне. А за твой силикон, прости господи, и за то, что легко сбрасываешь трусики перед камерой, — отрезала Нина, глубоко затягиваясь сигаретой. — Бедная Инга! Оставила мне самое дорогое, что есть у женщины, а я не справилась! Воспитала безбашенную прожигательницу жизни! Так глупо и безалаберно себя ведущую! Ты уничтожаешь меня, Лола! Мне больно!
— Мама, что я могу сделать для тебя? Вернее, догадываюсь, что ты хотела бы мной гордиться. Но как это выполнить? Не говори таких страшных слов!
— Ты должна выйти замуж. И не так, как в прошлые разы, а за серьезного, богатого человека. Должна родить детей и остепениться. Семья — это главное, я к этому пришла после сорока лет! Не будь дурочкой, не повторяй моих ошибок!
— Ты это сделала в возрасте за сорок, а мне вешаешь хомут в тридцать, — попыталась повернуть разговор в свою пользу Лолита.
— Ты хочешь еще и в тюрьму попасть? Чтобы весь мой путь повторить? — Нина Михайловна зло прищурилась.
— Нет…
— Тогда не затягивай, ищи достойного кандидата. И потом, у меня была ты, а у тебя нет ребенка, а пора, чтобы и голову на место поставить. Это мое первое условие.
— Что еще? — вздохнула Лолита.
— Прекрати сниматься во всякой дряни, попробуй себя в серьезной роли! Ты как легкокрылая бабочка — порхаешь по жизни с цветка на цветок. А попробуй по-другому… Надейся только на свои силы. Вкалывать надо, детка, вкалывать. Быть рабочим муравьем.
— Зачем муравьем? Давай уж сразу стану червяком.
— Жить в земле? Будешь склевана птицей, — улыбнулась Нина Михайловна. — Знаешь, что самое страшное?
— Думаешь, ты разбила мне жизнь, сообщив, что я, оказывается, пустое место? — усмехнулась Лолита. — И к тому же шлюха.
— Нет. Это ты переживешь, что-что, а характер у тебя есть, — сказала Нина Михайловна. — А вот то, что я оказалась плохой матерью, — факт. Если бы я знала, что так получится, я бы приучила тебя к трудностям, воспитала бы из тебя человека, указала бы на твои недостатки. Я бы все вовремя откорректировала! Вместо этого я лила на тебя елей, вот и все! Потому что не я родила тебя, не я выстрадала эту боль. Я всего лишь приобрела себе игрушку, живую, дорогую игрушку, — сокрушалась Нина Михайловна.
— Ладно, что хоть любимую, — вытерла слезы Лолита.
Лолита очень любила и уважала приемную мать и после этого разговора задумалась о жизни не на шутку и постаралась хоть немного сбавить обороты и держать себя в узде. Первым делом она перестала приводить без разбора в дом мужиков. Даже задумалась о постоянном партнере.
Три ее предыдущих брака случились по молодости и длились не больше полугода каждый. Мужчин она всегда выбирала очень красивых, статных, породистых. Такие итальянские жеребцы, с холеными лицами, ярким брюнетистым окрасом, высокие в холке и с мускулистыми задницами. И вот Лолита стала подыскивать подходящую партию на свой вкус. И потратила на это… еще несколько лет. Вернее, потеряла, потому что все чаще ее ждало разочарование.
Мимолетными связями Лолита пресытилась, от объятий на бегу ее уже подташнивало. И к тридцати пяти годам она вдруг обнаружила, что рядом с ней нет приличного человека. Нет никого, чтобы привести к маме и успокоить ее.
Были знакомые, предпочитающие молодых мальчиков: в общении очень приятные, адекватные, все понимающие… Была череда женатых мужчин, готовых в любую удобную минуту сходить налево. Лолита и сама раньше не брезговала женатыми, но сейчас поняла, что любовница в данной ситуации всегда оказывается в невыигрышном положении. Женатик питается ее энергией, ее одиночеством, стимулирует за счет нее свой брак, строит свое счастье, свою крепость на ее легких, несчастных, воздушных замках надежды на искренность и любовь. После таких отношений резко становилось плохо, ухудшалось здоровье, потому что отношения эти сходили на нет, скатывались в отрицательную энергию и злобу.
— Как я этого раньше не понимала и не замечала? — удивлялась Лолита. — Оказывается, я не женщина-любовница и не хочу вечного праздника… Мужика я хочу своего, домашнего! Вот ведь открытие!
Только мужчина, верный одной женщине, был способен зарядить ее энергией. Она поняла: только у таких женщин светились глаза от счастья, а следовательно, и от любви. Старые знакомые Лолиты встречались с совсем молодыми девчонками, и она впервые почувствовала груз своего возраста. Даже высказала претензии маме:
