— Вам повезло, — вынес он наконец свой вердикт, — рукав порвался по шву. Иначе было бы хуже. Замшу практически невозможно ни залатать, ни заштопать.
— Дело не в куртке, — едва слышным шепотом проговорил Хан. — Меня послал Джейсон Борн. Именно по его приказу я здесь.
На лице храброго портняжки не дрогнул ни один мускул.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — спокойно ответил он.
— Он благодарит вас за то, что вы помогли ему ускользнуть от людей агентства, — продолжал Хан, не поднимая глаз на молчащего Файна. — И он просил передать вам, что двое агентов оставлены у ателье, получив приказ вести за вами наружное наблюдение.
Файн моргнул.
— Я этого ожидал. И где же они? — Его узловатые пальцы нервно мяли замшевую ткань.
— На противоположной стороне улицы, — сообщил Хан. — В «Форде Таурус» белого цвета.
Файну хватило сообразительности не смотреть в ту сторону самому.
— Мария, — сказал он негромко, чтобы его услышала лишь та самая латиноамериканка, которая читала комиксы. — Стоит ли через дорогу белый «Форд Таурус»?
Мария повернула голову и ответила:
— Да, мистер Файн.
— В нем кто-нибудь есть?
— Двое мужчин, — сказала Мария. — Высокие, крепко скроенные. Похожи на Дика Трейси, как и те, которые были здесь сегодня.
Файн беззвучно выругался, поднял голову и встретился глазами с Ханом.
— Передайте мистеру Борну... Скажите ему, что Леонард Файн велел передать: «Да пребудет с вами Господь».
Лицо Хана ничего не выражало. Ему всегда казалась отвратительной привычка американцев повсюду — по поводу и без повода — приплетать Бога.
— Мне нужна кое-какая информация.
— Конечно, — с готовностью кивнул Файн, — все, что пожелаете.
Мартин Линдрос только сейчас до конца понял смысл выражения «настолько зол, что плюется кровью». Как он посмотрит в глаза директору агентства — теперь, после того как Борн улизнул от него даже не один раз, а целых два!
— Какого черта вы нарушили мой прямой приказ?! — орал он, выдавливая последнее, на что были способны его легкие. Рабочие дорожной службы пытались вытащить из тоннеля под площадью Вашингтона грузовик, который раскорячился там по воле Борна, и звуки гулко отдавались от бетонных стен.
— Но послушайте, именно я заметил объект, когда он выходил из «Уолл-Марта».
— Заметил и тут же упустил!
— Это ваша вина, Линдрос. Мне в задницу мертвой хваткой вцепился начальник окружной полиции!
— Вот именно! — еще пуще взвился Линдрос. — И здесь вы обосрались! Какого хрена он вообще тут объявился?
— А вот об этом вы мне расскажите, умники. И о том, как облажались в Александрии. Если бы своевременно поставили меня в известность, я смог бы помочь вам оцепить и прочесать весь район Старого города, поскольку знаю его, как собственный карман. Но нет, вы же федералы, вы умнее всех, именно вы заправляете всем на свете!
— Да, я, чтоб вам было пусто! Именно я, а не вы отдал приказ проинструктировать служащих всех аэропортов, железнодорожных вокзалов, автобусных станций и агентств по аренде автомобилей, чтобы они выслеживали Борна. Вы же тем временем били баклуши!
— Не городите чепухи! Даже если бы вы не связали меня по рукам и ногам, у меня все равно не хватило бы полномочий отдавать подобные приказы. Однако именно мои люди рыскают по всем окрестностям, и не забывайте, именно с моих слов вы составили детальное — и самое точное — описание Борна, которое потом распространили по всем транспортным узлам, откуда он мог бы улизнуть.
Понимая в душе правоту Гарриса, Линдрос тем не менее продолжал бушевать:
— Я требую объяснений тому, какого дьявола вы втянули в это дело окружную полицию! Если вам требовалось подкрепление, вы должны были обратиться ко мне!
— А с какого рожна мне к вам обращаться, Линдрос? — взорвался в ответ детектив. — Вы что, мать вашу, мой дружок закадычный? Не разлей вода? Черта лысого! — На и без того вечно мрачной физиономии Гарриса было написано выражение нескрываемого отвращения. — И да будет вам известно, я не вызывал окружную полицию. Я уже сказал вам: этот тип, их начальник, прицепился ко мне в следующую же секунду после того, как появился здесь, и развел вонь по поводу того, что я вторгся на его территорию.
