Я действительно вымотался вконец. Я вел себя нагло и вызывающе не только из-за злости и обиды. Еще был страх. Слишком велики были ставки, и слишком много власти было в руках этих людей. И в дальнейшем нельзя было с легкостью поменять поведение и выполнять все, что скажут, поэтому опять придется с ними играть и что-то требовать для себя. Очень многие считают глупостью готовность помочь по первому требованию и ничего не получить за помощь. Ладно, осталось два дня каникул, а потом последняя четверть. В связи с тем, что отпала надобность в писанине, у меня освободилось много времени, и его нужно было чем-то занять. Спортом я тоже стал заниматься меньше. Смысла в том, чтобы накачивать мышцы сверх того, что уже есть, я не видел, просто поддерживал форму. Кстати, если пристегнут к работе, нужно будет попросить, чтобы меня натаскали на бой, а ближе к лету можно будет поговорить об отпуске. Не хотел я расставаться с Люсей даже на месяц, вот пусть и устроят нам отдых в одном из санаториев на море. Им это ничего не стоит сделать, а к родственникам пусть родители съездят сами или с сестрой. И насчет места жительства нужно будет подумать. Ну не хотел я ехать на юг. Если дадут квартиру в Минске, меня это вполне устроит, а к родителям мамы будем ездить в гости. Так, кое-что для разговора с седым у меня начало набираться.
Утром я сделал свои упражнения, принял душ, позавтракал и позвонил Люсе. Трубку взяла Надежда.
— Приходи, — сказала она, услышав мой голос. — Дочь тебя уже ждет.
И вздохнула.
Выйдя на улицу, я столкнулся с изнывающим от скуки Игорем.
— Привет, — обрадовался он. — Ты что, вчера опять куда-то ездил?
— Здравствуй, — отозвался я. — Пришлось, понимаешь, помогать правительству. Ни фига сами не в состоянии сделать.
— Ври больше! — сказал он. — Самое дурное время. Все тает, ни на лыжах, ни коньках уже не покатаешься, а для велосипеда или мяча слишком рано. По телевизору ничего хорошего нет, а в кинотеатр привезли какого-то "Зайчика".
— А что, неплохая кинокомедия, — сказал я. — Надо будет сходить на нее с Люсей.
— А как у тебя с ней? — с интересом спросил он.
— Отдают в жены, — сказал я. — Правда, ждать еще четыре года.
— Повезло тебе с ней. Вы хоть целовались?
— Ты что? — ответил я, отшатнувшись в притворном испуге. — Мы всем обещали, что никаких глупостей не будет! Ладно, счастливо скучать, а я побежал.
Люся встретила меня у подъезда.
— Пойдем погуляем, — сказала она, беря меня за руку. — Не хочу сидеть дома. И не поговоришь толком из-за Оли, и погода просто замечательная!
— Я только "за", — ответил я. — Мы и так зимой мало гуляли. Слушай, давай сходим в кино. Я его видел пару раз, но с тобой схожу. Не шедевр, но посмеешься.
— Я с удовольствием, — ответила подруга. — Мы с тобой в кино только один раз ходили.
— Только что видел Игоря. Завидует, что ты выбрала меня, а не его. Счастливый ты, говорит, что у тебя такая невеста!
— Когда я еще буду невестой! — вздохнула она, огляделась и прижалась ко мне. — Нам с тобой теперь многие завидуют, и не только одноклассники. Ты просто не замечаешь, как на тебя смотрят девчонки из старших классов. Ленка, кстати, тоже стала посматривать. Узнаю — выцарапаю глаза!
— Ревность — это паршивое чувство, — сказал я своей любви. — Никогда не дам тебе для нее повода. Все прошлое пусть в прошлом и остается, а у нас с тобой впереди сто лет жизни. Проживем их в любви и умрем в один день. Ну вот, а плакать-то зачем?
— Совпадает? — спросил полковник милиции Илья Денисович Юркович.
— Триста девяносто восемь, — ответил Машеров. — Или он опять округлил, или еще не всех нашли.
— Два человека — это ерунда, — сказал Юркович. — Могла и пресса округлить.
— А что у нас по группе Сенцова?
— Все люди, упомянутые в записях за последние десять лет, реально существуют. Дальше проследить трудно. Все записи логически увязаны, явных ляпов они не обнаружили. Если все так и будет, это золотое дно. Остается решить, как лучше использовать.
— А что по Академии наук?
— Купревич пока подобрал в группу три десятка человек. За них он ручается. Фотокопии части первой тетради отданы на изучение. Работают в институте физики твердого тела и полупроводников. Работы только начаты, поэтому о результатах говорить рано. Что думаешь делать с мальчишкой?
— Какой он мальчишка! — усмехнулся Машеров. — Старше нас с тобой.
— Я сужу по поведению. Обидчив не в меру и склонен к крайностям: выложил все, не потребовав ничего взамен, привязан к этой девчонке… Может быть, он и прожил восемьдесят лет, но я его возраст почувствовал только по разговору.
— Я думаю, он еще потребует, — сказал Машеров. — Тетради — это только выписки всего самого важного. А сколько всего мог запомнить этот человек? Одни его записи рекомендаций чего стоят. Полторы сотни человек на ликвидацию! А ты говоришь, мальчишка!
— Я бы там тоже многих ликвидировал, — сказал Юркович. — Во всяком случае, если все написанное о них правдиво. Только кто их даст тронуть?
— Судя по записям, Андропов их тронет.
