на всякий блеск, на всякое движенье,предоставляя выспренным глупцамбранить наш век, пенять на сновиденье,единый раз дарованное нам.
1926
<p>СИРЕНЬ</p>Ночь в саду, послушная волненью,нарастающему в тишине,потянулась, дрогнула сиренью,серой и пушистой при луне.Смешанная с жимолостью темной,всколыхнулась молодость моя.И скользнула, при луне огромной,белизной решетчатой скамья.И опять на листья без дыханьяпали грозди смутной чередой.Безымянное воспоминанье,не засни, откройся мне, постой.Но едва пришедшая в движеньеночь моя, туманна и светла,как в стеклянной двери отраженье,повернулась плавно и ушла.
1928
<p>ПАЛОМНИК</p>
Ю. И. Айхенвальду
Хозяин звезд, и ветра зычного, и вьющихся дорог,бог-виноградарь, бог коричневый, смеющийся мой бог,позволь зарю в стакан мой выдавить, чтобы небесный хмельпонес, умчал меня за тридевять синеющих земель.Я возвращусь в усадьбу отчую средь клеверных полей;дом обойду, зерном попотчую знакомых голубей.Дни медленные, деревенские… Ложится жаркий светна скатерть и под стулья венские решеткой на паркет.Там в доме с радужной верандою, с березой у дверей,в халате старом проваландаю остаток жизни сей.Но часто, ночью, гул бессонницы нахлынет на постель,тряхнет, замрет и снова тронется, как поезд сквозь метель.И я тогда услышу: вспомни-ка рыдающий вагони счастье странного паломника, чья Мекка там, где он.Он рад бывал, скитаясь по миру, озерам под луной,вокзалам громовым и номеру в гостинице ночной.О, как потянет вдруг на яркую чужбину, в дальний путь,как тяжело к окну прошаркаю, как захочу вернутьвсе то дрожащее, весеннее, что плакало во мне,и — всякой яви совершеннее — сон о родной стране.
1927
<p>СНОВИДЕНЬЕ</p>Будильнику на утро задаю урок, и в сумрак отпускаю,как шар воздушный, комнату мою, и облегченно в сон вступаю.Меня берет — уже во сне самом — как бы вторичная дремота.Туманный стол. Сидящих за столом не вижу. Все мы ждем кого-то.Фонарь карманный кто-то из гостей на дверь, как пистолет, наводит.И, ростом выше и лицом светлей, убитый друг со смехом входит.Я говорю без удивленья с ним, живым, и знаю, нет обмана.Со лба его сошла, как легкий грим, смертельная когда-то рана.Мы говорим. Мне весело. Но вдруг — заминка, странное стесненье.Меня отводит в сторону мой друг и что-то шепчет в объясненье.Но я не слышу. Длительный звонок на представленье созывает:будильник повторяет свой урок, и день мне веки прорывает.Лишь миг один неправильный на вид мир падает, как кошка, сразуна все четыре лапы, и стоит, знакомый разуму и глазу.
