Эх, Виктор! Вроде бы умный человек, король. А не соображает. Ребенка нужно было либо с пеленок приучать к подобным зрелищам, либо когда-нибудь попозже. Виктор же как назло попал в тот промежуток времени, когда подросток начинает впервые серьезно задумываться о смерти. И бояться её — куда острее, чем это характерно для взрослого. Луиза, как я понял, росла в тепличных условиях: кругом ей твердили о человеческих добродетелях, любви к ближнему и о красоте искусства. Она сформировалась в добрую хорошо воспитанную девчушку.
А потом Виктор взял и решил привить ей жесткость. Сразу.
— Может быть, тебе не хватило умения? — предположил я. — Ты ведь старалась не использовать эти способности. Они могли забыться.
Луиза подняла на меня взгляд:
— Я… не знаю.
Наступила тишина. Где-то рядом мелодично пела какая-то птичка, и трель долетала через открытую балконную дверь. Утренняя прохлада понемногу сменялась теплым дыханием дня.
— Мне кажется, — наконец продолжила принцесса, — это было бы трудно. Я умела всего лишь маленький огонёк зажигать. А там нужно было что-то большое.
— Чудо.
— Да.
— Такое, что и тебе показалось бы настоящим чудом.
— Да… то есть…
Она нахмурилась, но затем ее лицо просветлело:
— Понимаю. Я не могла бы сделать то, что сама считала чудом, правда?
Я развел руками:
— Ну, именно к такому выводу мы пришли с тобой в самом начале.
— Наверное, это правильно, — кивнула девочка. — Но я думала, что сумею… Я ведь не могла
Ее голос дрожал от волнения, однако Луиза всё говорила и говорила. С этого момента я почти не вмешивался в ее монолог — она словно открыла для себя что-то новое и была захвачена увиденными перспективами. Она спешила, сбивалась, возвращалась к сказанному ранее. И всё это были признаки того, что девочка нашла нечто важное.
Когда я выходил из ее комнаты, мои мысли роились вокруг сегодняшней беседы (роились — самое подходящее слово; я почти слышал жужжание). Вот нам удалось докопаться еще до парочки крупных конфликтов. И ничего не произошло.
А что должно было произойти? Кажется, я сам ожидал какого-то чуда. Неужели мне пришло в голову, что, поведав о своих проблемах, принцесса встанет и начнет прохаживаться по комнате? Так просто?
И вообще, возможно ли ее вылечить обыкновенной психотерапией?
Еще мне не давал покоя огонёк, о котором рассказала девочка, но здесь-то было мало поводов для волнения. Если способности у нее есть, они рано или поздно раскроются. Это вряд ли помешает ей вести нормальную жизнь. Куда важнее было бы справиться с болезнью.
Увлеченный такими мыслями, я не сразу заметил непривычное оживление, быстро распространяющееся по первому этажу здания. Слуги и гвардейцы бегали туда-сюда, лица многих были по-деловому собраны, а другие казались перепуганными. Изредка люди громко перекликались между собой, что совсем уж нарушало сложившийся во дворце порядок.
— Что случилось? — я ловко поймал пробегающего мимо слугу за плечо.
Он посмотрел на меня как-то странно, вывернулся из захвата и, не сказав ни слова, продолжил свой путь.
— Что за чертовщина? — удивленно спросил я — на этот раз самого себя.
На мое счастье, в одном из коридоров мне навстречу попался Жерар. Ставшая привычной меланхолия покинула графа. Он на ходу отдавал распоряжения двоим гвардейцам. Сейчас начальник королевской гвардии больше всего походил на боевого генерала.
Я немедленно его окликнул:
— Жерар! Может, хоть вы мне объясните, что происходит?
— Азар? — граф жестом отпустил своих спутников. Те куда-то побежали — очевидно, выполнять распоряжения. — Вы еще ничего не слышали?
— Я был у принцессы. А потом, здесь все только молчат и бегают. Как растревоженный муравейник. Объявили о конце света, что ли?
Начальник гвардии серьезно покачал головой и, пригласив меня идти с ним, сообщил:
— Новость не настолько плоха, но хорошего все же мало. Сегодня ночью убит король.
— Виктор? — вот этого я действительно не ожидал.
Жерар кивнул.
— И еще, как выяснилось, исчез Викониус, — добавил он.
— Вы думаете, это он?… — я однажды встречался с этим добродушным старичком. Он не производил впечатление опасного преступника — такие и мухи не обидят. Виктор из каких-то своих соображений до сих пор не отправлял Викониуса домой, хотя, насколько я знал, Жерар настаивал на необходимости соблюсти условия договора с императором. А срок уже подходил к концу.
Мой вопрос графа несколько удивил.
— Что вы, Азар! Я думаю, Викониуса похитили те же люди, которые убили короля.
— Люди Этвика.
Н-да, уже все равно поздно жалеть о своих прошлых делах. Наверное, барона все-таки нельзя было просто так отпускать.
— Скорее всего, — согласился де Льен. — Пока не нашли никаких следов, кто это сделал.
— Никаких? — я удивленно посмотрел на собеседника. — А как же стража? Слуги?
Граф только пожал плечами.
Вдвоем мы прошли к покоям его величества. Везде было полно гвардейцев, но нас, конечно, пропускали без вопросов.
